Авторизация

 

 

 

Всеблагое Электричество. Интерлюдия

 

 

 

Дым, линзы и патентованный глушитель Максима

 

 

Новый Вавилон - сердце мира. Этот город прокачивал через себя и людей и капиталы, не стесняясь облагать своей немалой данью и тех и других. Столица Второй Империи впитывает могущество и власть будто губка; она влиятельней Рима до эпохи Падших и много величественней чем суждено стать Лондону, Парижу и городам-выскочкам Нового Света. Хватало в Новом Вавилоне и неприглядных тёмных пятен, но они не бросались в глаза, если только вы по тем или иным причинам опускаетесь на самое дно.

Шон Линч, рыжеволосый и светлокожий, с бесстрастным лицом повидавшего виды человека, разбирался в тёмных закоулках Нового Вавилона лучше многих. Он доподлинно знал, что опасность может грозить не только в глухих подворотнях, что смертны все - и бедняки и богатеи. И полагал наивным считать себя в безопасности даже посреди площади императора Климента.

И всё же на деловую встречу в фешенебельный отель "Бенджамин Франклин" он явился безоружным. Люди его профессии редко становились жертвами коллег. Только когда начиналась большая война, когда убивали всех, кто замечен хоть в каких-то связях с конкурентами.

Но подобной показной жестокостью отличались гангстеры Нового Света, серьёзные люди по эту сторону Атлантики предпочитали выяснять отношения куда более... приватно. Когда пропадала всякая возможность договориться, когда не оставалось ни малейшего шанса на компромисс, они прибегали к услугам Шона Линча и его коллег. Шон Линч был убийцей.

Рыжеволосый среднего роста ирландец спокойно пересёк вестибюль отеля, подошёл к стойке портье и негромко произнёс:

- Господин Витштейн ожидает меня.

Представляться он не стал, но в этом и не возникло нужды. Клерк молча указал в сторону лифта. И точно так же молча передвинул рычаг в крайнее положение оператор лифта.

Нет, они видели этого человека первый раз; дело было пригласившем его на встречу постояльце. Авраам Витштейн не первый год останавливался в императорских апартаментах отеля и щедро платил, требуя взамен лишь одного: беспрекословного выполнения своих распоряжений.

Этого человека он ждал. Этого человека к нему пропустили.

Когда кабина замерла на верхнем этаже, Шон Линч достал из левого кармана неброского серого пиджака футляр, нацепил на нос очки с неброской оправой и тонкими линзами и лишь после этого шагнул в коридор.

Там его встретил крепкого сложения иудей, носатый и лысоватый, он смерил гостя внимательным взглядом и вернул револьвер в наплечную кобуру.

- Проходите, сиятельный, - указал он на открытую дверь императорских апартаментов.

Шон Линч слегка склонил голову и зашагал по красной ковровой дорожке, золочёное окаймление которой резало глаза своей вычурной безвкусностью. На хозяина - пожилого грузного господина в черной визитке и полосатых брюках, он едва взглянул. Куда дольше рыжеволосый ирландец выбирал, в какое из кресел опуститься. Наконец слегка развернул одно из них, уселся и стал разглядывать диптих "Штурм имения блистательного Рафаила" и "Император Климент повергает падшего", переводя взгляд с одной картины на другую. Живопись его интересовала мало, просто требовалось отвлечься от покрывавшей мебель позолоты; из-за её блеска начали слезиться глаза.

Авраам Витштейн поведению гостя нисколько не удивился. Иудей отложил утренний номер "Атлантического телеграфа", кинул газету на журнальный столик и спросил:

- Условия вас устраивают?

- Да, - ответил Шон Линч, не поворачивая головы. И добавил: - Я же здесь.

- Ну конечно, - улыбнулся вице-президент банкирского дома Витштейна по континентальной Европе. - Ну конечно, - повторил он, заставив ирландца поёжиться.

Но волновался тот напрасно, раздражение банкира было направлено вовсе не на него. Иудей взял со столика блюдечко с кофейной чашкой белоснежного фарфора и осторожно, стараясь не расплескать горячий напиток, поднялся на ноги.

- Идёмте, сиятельный, - позвал он гостя за собой на открытую террасу.

Шон Линц прошёл следом и позволил себе лёгкую гримасу недовольства, когда по глазам резанули яркие лучи зависшего в зените солнца. Он снял очки, убрал их в футляр, вытащил взамен новый. Несколько раз моргнул, потом надел очки с линзами, куда более толстыми и слегка затемненными.

- Великолепно, не правда ли? - спросил Витштейн, отпив крепкого кофе.

Вид с верхнего этажа и в самом деле открывался завораживающий. Крытые черепицей крыши старых домов, золочёные шпили замков, серая стена заводской окраины. Медленные дирижабли в дымном небе, миниатюрные фигурки прохожих на земле.

Но убийца промолчал.

- Почему вы отказываетесь от этого? - поинтересовался иудей, обводя вокруг себя рукой с фарфоровой чашечкой. - Вы ведь слепы как крот, так почему надеваете очки только лишь... по особым случаям? Почему не носите их постоянно? Вас не привлекает красота этого мира?

Ирландец только пожал плечами. Авраам Витштейн подумал, что не дождётся ответа вовсе, но убийца вдруг развернулся к нему и улыбнулся.

- Пыль и грязь, - сказал он. - Везде и всюду. Вы просто этого не видите.

- В самом деле?

Линч провёл пальцем по каменным перилам и протянул руку банкиру.

- Пыль и грязь, - повторил он, подразумевая оставшийся на бледной коже след. - Голубиное дерьмо. Просто дерьмо и мусор. Прыщи, бородавки, язвы и шрамы. Без очков я всего этого не вижу. Без очков я вижу лишь то, что хочу видеть. И вот тогда мир действительно прекрасен. В моей голове.

- В этом есть определённая логика, - кивнул иудей и сразу, без какого-либо перехода спросил: - Ваша... организация подтвердила получение платежа?

Линч кивнул. Потом спросил:

- Кто?

- Майкл Смит.

- Англичанин?

- Из Нового Света. Найдёте его в "Трёх листках".

Ирландец знал этот игорный дом на окраине китайского квартала, поэтому сразу перешёл к делу.

- Есть фотоснимок? - уточнил он.

- В этом нет необходимости, - ответил банкир, наблюдая за суетой на площади императора Климента. - Узнаете его с первого взгляда. Он носит рыжий котелок и клетчатый пиджак. Клетчатый! Жёлтый с красным. Второго такого не найдёте во всём Новом Вавилоне, если только не решите вдруг пошить на заказ!

- Что ещё мне нужно знать?

- Смит снимает апартаменты на верхнем этаже игорного дома, при себе постоянно держит трёх охранников. На улице караулят ещё двое.

- Он опасается покушения?

- Он возомнил себя Королём Шантажа, - недобро улыбнулся Авраам Витштейн. - Как думаете, опасается он покушения? Что-то ещё?

- Пожалуй, нет.

- Тогда не буду вас больше задерживать.

 

Когда носатый иудей-охранник проводил убийцу на выход, тот убрал очки в футляр и промокнул носовым платком выступившие в уголках бесцветных глаз слезинки. Лифтёр спустил его на первый этаж, ирландец покинул отель, и вновь по глазам резанули острые лучи солнца. Но надевать очки Линч не стал, вместо этого достал из кармана сложенный надвое картуз, встряхнул его, расправляя, и нацепил на голову. Поправил за козырёк и зашагал через площадь, обдумывая полученный заказ.

А подумать было над чем. Он работал с Витштейном не первый год, но цель прибыла из Нового Света, а в тамошнем преступном мире давно то тлел, то разгорался открытым пламенем конфликт между ирландцами и выходцами из Италии. "Чёрная рука" и "Белая рука" с переменным успехом резали друг друга уже больше десяти лет, и всем было известно, что иудеи примкнули к итальянцам.

Иудейский банкир нанял ирландского убийцу? Вряд ли полиция всерьёз станет рассматривать эту версию, если вдруг что-то пойдёт не так. Быть может, всё дело именно в этом? Витштейн просто решил подстраховаться, на случай, если исполнитель облажается?

Шон какое-то время обдумывал это предположение, затем передёрнул плечами и выкинул его из головы. Не важно, насколько сложный заказ он получил; важно, что деньги уплачены. А попадаться... попадаться он не собирался.

И дабы всё прошло без сучка, без задоринки для начала требовалось осмотреться на месте. Этим ирландец и решил заняться. Но сначала заскочил домой.

 

Игорный дом "Три листка" занимал трёхэтажный каменный особняк на китайской стороне Максвелл-стрит. Максвелл-стрит - так называли улицу люди с противоположной стороны; как называли её выходцы из Поднебесной, никого никогда не интересовало.

Особняк был добротный и стоял наособицу от соседних домов, никто не смог бы перебраться на него с ближайшей крыши. Задний двор огораживал высокий забор с ржавыми загнутыми наружу пиками, окна первого этажа закрывали решётки. Сами рамы были сняты из-за летней жары, и лёгкие занавески слабо колыхались под лёгкими дуновениями раскаленного воздуха.

Шон Линч перешёл через затянутую дымом улицу, едва не угодив при этом под копыта лошадей тащивших за собой почтовую карету. На крики возницы в сюртуке с медными пуговицами ирландец не обратил никакого внимания, как не обратил внимания на разгоревшуюся неподалёку свару. Тем более, тотчас послышалась резкая трель полицейского свистка, и молодые пацаны бросились врассыпную.

Убийца стянул с головы картуз, но убрал его не в карман, а в пухлый саквояж, что захватил из дома. Пройти через вышибал на входе проблемой не стало, он просто подбросил на ладони стопку пятифранковых монет, и те расступились в стороны, освобождая проход.

Шагнув через порог, Шон Линч достал из кармана футляр с очками, но только нацепил их нанос и сразу снял. С момента последнего визита в игорный дом газовые рожки заменили электрическими лампами, и от яркого освещения заломило глаза. А вот смешанный с ароматом восточных благовоний опиумный запах витал в комнатах по-прежнему. Он, должно быть, намертво въелся в стены и драпировку; и даже выгони владельцы всех курильщиков на улицу, ничего бы не изменилось.

Ирландец выставил саквояж на столик с единственной ножкой, щёлкнул латунной застёжкой и достал из бокового кармашка пустое пенсне. Тонкие пальцы пробежались по стопке линз алхимического стекла, выбрали нужную, воткнули в оправу. Сощурился - и электрический свет перестал резать глаз, теперь раздражал лишь избыток красного в интерьере. Но возиться со светофильтрами, рискуя привлечь к себе внимание, Линч не стал, и прошёл в игорный зал.

До вечера было ещё далеко, и всё же людей за столами оказалось в избытке. Немного невысоких желтолицых китайцев, напыщенных и важных, пара невесть что позабывших здесь мавров, европейцы.

Игра на рулетке обернулась проигрышем десяти франков, но Линч этому нисколько не расстроился и перешёл в карточный зал.

Там-то он и увидел пиджак.

Кирпично-оранжевый с красным он висел на спинке стула, а крепкого сложения господин средних лет в столь же пёстрой жилетке и сиреневой сорочке с закатанными рукавами выстраивал перед собой аккуратные стопки фишек. Тут же лежали банкноты и монеты. Играли в покер.

Один охранников стоял за спиной нанимателя, второй подпирал плечом стену и внимательно наблюдал за входной дверью, третий сидел в дальнем углу, на коленях его лежала развёрнутая газета. Из-под загнувшегося краешка выглядывал ствол пистолета.

Но Линч не собирался рисковать, со спокойной улыбкой он занял место на противоположной стороне стола и какое-то время потихоньку спускал деньги, держа наготове новое пенсне. Когда Смит закончил игру и поднялся со стула, убийца позволил выпасть из глазницы линзе, а вернул на место уже другую, куда более мощную. Глаз немедленно наполнился слёзами, но надпись на бирке клетчатого пиджака ирландец разглядел.

"Галахам и сыновья, Нью-Йорк" - а большего ему и не требовалось. Впрочем, если разобраться, Линчу не требовалось даже этого, он просто привык действовать наверняка.

Клетчатые пиджак и жилетка в тон - этого будет достаточно при любом раскладе.

Смит ушёл; ирландец тоже задерживаться за столом не стал. Он успел увидеть, как англичанин в сопровождении охранников поднялся по центральной лестнице на второй этаж, но преследовать их не стал и без лишней спешки прошёлся по этажу, внимательно оглядываясь по сторонам.

Подходящее место заметил почти сразу. Небольшая ниша с креслом на полпути от входной двери. Там Шон Линч развернулся и, про себя считая шаги, вернулся к лестнице. Тридцать девять шагов по коридору - вполне приемлемая дистанция.

После этого ирландец отправился в бар и купил коктейль, но за стойкой его пить не стал и вернулся в коридор. Проходя мимо главной лестницы, незаметно сунул за перетянувший портьеру золочёный шнур синенькую пятифранковую банкноту с Александрой Вольтой, дошёл до ранее примеченного кресла и уселся в него, устроив саквояж на коленях. Бокал с коктейлем поставил на подлокотник.

Когда мимо прошёл подвыпивший военный моряк в обнимку с девицей лёгкого поведения, Линч достал из расстёгнутого саквояжа сразу три линзы. Через одну заткнутая за шнур банкнота показалась сиреневой, каковой она и смотрелась на багряном фоне портьеры, через вторую - серой, третья убийцу так же не удовлетворила, цвет бордовой драпировки через неё показался слишком уж насыщенным, он забивал собой все остальные оттенки. Лишь шестое стекло не вызвало нареканий, но ирландец проверил ещё четыре, прежде чем убедился, что лучшего результата уже не достичь.

Убрав линзы обратно в саквояж, Линч допил коктейль, позволил грудастой разносчице с неприлично глубоким декольте забрать бокал, выдернул из-за шнура пятифранковую банкноту и покинул игорный дом. Всё что требовалось, он уже узнал.

Задерживаться в китайском квартале Шон Линч не стал, спустился в подземку, запрыгнул в вагон с нещадно дымившим паровозом и покатил на площадь Лодыгина, где, насколько он помнил, располагалось ближайшее отделение суконной конторы Пантелеева.

В отличие от множества соотечественников русский приказчик разговаривал не только на родном языке, он выслушал заказчика и сразу провёл его в угол с рулонами английской клетчатой ткани всевозможных тонов и расцветок.

- Выбирайте, - обвёл он рукой товары, - у нас самый широкий в городе ассортимент. Ваш Галахам вряд ли найдёт ткань лучше!

Ирландец внимательно изучил ткань и попросил отпустить отрез.

- Покажу заказчику, - пояснил он, доставая бумажник. Насколько Шон Линч запомнил, кирпично-жёлтая и красная клетка соответствовала расцветкам пиджака Смита целиком и полностью. А в том, что касалось цветов, он не ошибался никогда. Это было одним из проявлений его таланта сиятельного.

Получив образец нужной материи, убийца покинул лавку и досадливо поморщился, когда лучи начавшего клониться к закату солнца посветили прямо в глаза. Он доставал из саквояжа очки с затемненными линзами, нацепил их на нос и отправился домой. Пешком, благо жил он неподалёку: на самой границе беспокойного района, заселённого выходцами из Восточной Европы - поляками и русскими, и "зелёного" квартала, где проживали его соотечественники.

Окон в длинном полуподвальном помещении, которое снимал Линч, не было. Он самолично забил их досками, предварительно натолкав к рамам старого тряпья. Лишнего шума он не любил, а естественному освещению предпочитал тёплое мерцание газовых рожков.

Задвинув засов, ирландец с облегчением ослабил шейный платок, напился воды из кувшина со сколотой эмалью и отпер кладовку с обитой железными полосами дверью и хитрым врезным замком. Выволок оттуда фанерный чемодан, осторожно уложил его на стол, откинул крышку. Внутри оказалось три обтянутых бархатом поддона с ровными рядами линз алхимического стекла, отсортированных по диоптриям и цветам.

Шон Линч закрепил на стене отрез клетчатой ткани, отсчитал тридцать девять шагов и перетащил туда стол. Затем он нацепил на нос очки, но не простые, а с хитрыми окулярами, в каждый из которых при желании можно было поместить друг перед другом сразу три стекла.

Для начала убийца нивелировал разницу в освещении, вставив в окуляры линзу, через которую разглядывал пятифранковую банкноту. Свет газовых рожков приобрёл явственный голубоватый оттенок; кирпично-жёлтая и красная клетка материи стали казаться более тёмными и не столь вызывающе яркими.

Тогда Линч поставил с левой стороны черную пластину и принялся менять линзы с диоптриями в правом окуляре до тех пор, пока клетки пёстрой ткани не налились безжалостной резкостью, не стали едва ли не объёмней и реальней всей остальной обстановки в комнате. Удовлетворённый результатом убийца повторил те же манипуляции с левым глазом, затем отложил линзы на бархатную тряпочку и промокнул слезящиеся глаза платком.

Выдернув чёрную пластину, ирландец вставил в оправу пару дымчатых линз, и комнату сразу заволокла серая дымка, словно начался пожар, и всё кругом заполонил густой дым. После этого пришёл черёд цветных стёкол. Линч начал с красного цвета и менял стёкла перед правым глазом до тех пор, пока клетчатая ткань не загорелась алым сиянием раскалённого металла. Затем он начал работать с более тонким кирпичным оттенком. Приходилось комбинировать сразу две разных линзы, и по мере их подбора красные клетки на отрезе тускнели, зато оранжево-жёлтые наливались тёплым мягким огнём.

Под конец убийца убрал заслонку и вставил обратно красный светофильтр. На какой-то миг перед глазами у него всё поплыло, а когда зрение прояснилось, все цвета в комнате посерели и выцвели, только светился красным и оранжевым отрез клетчатой ткани.

Убрав корректирующие и дымчатые стёкла, Линч добавил в оправу линзы с диоптриями, огляделся по сторонам и отложил очки на стол. Подготовка к вечернему выходу в свет только начиналась.

Натянув перчатки, ирландец вынес из кладовки вместительный саквояж из толстой скрипучей кожи и убрал в него три наглухо закупоренные стеклянные бутылки, предварительно тщательно их протерев. Затем принёс каучуковую маску с ремешками и шлангом-"хоботом" из прорезиненного брезента. Линзы из очков он вставил в пустые окуляры - две с правой стороны и три с левой, - приложил маску к лицу и до упора затянул её ремни на затылке. Желая убедиться, насколько плотно она прилегает к коже, зажал шланг, и как ни силился потом сделать вдох - не смог.

Тогда Шон Линч присоединил к шлангу увесистый баллон со сжатым воздухом, приоткрыл вентиль, успокоил дыхание. Всё работало как часы.

Дело оставалось за малым - подобрать оружие.

На этот раз ирландец решил использовать автоматический пистолет Веблей-Скотт модели тысяча восемьсот семьдесят пятого года. Помимо него вынес из кладовки купленный по случаю карманный револьвер, пару пустых магазинов и пачку патронов тридцать второго калибра.

Снарядив магазины, Линч вытащил из картонной коробки пять патронов, гильзы которых помимо проточки для выбрасывателя имели и закраину, и один за другим вставил их в пустые каморы барабана. Револьвер сунул в карман пиджака, после вскрывал полученную на днях посылку. Под грубой упаковочной бумагой оказалась коробка с надписью "MAXIM Silencer", а в ней - пересылочная туба с жестяной крышкой.

Стоило снять её, в ладонь ирландцу выпал увесистый металлический цилиндр с отверстием посередине. "Глушитель Максима" убийца отложил на стол и вытряхнул из тубы переходник на ствол. Установка глушителя на пистолет много времени не заняла, и хоть баланс оружия ощутимо сместился в сторону ствола, Линч приобретением остался доволен. Покупка с почтовой доставкой сего устройства обошлась в шестнадцать франков, но эти деньги отобьются до последнего цента.

Взяв один из снаряжённых магазинов, Шон воткнул его в рукоять пистолета, передёрнул затвор и перехватил Веблей-Скотт двумя руками. Прицелился в деревянную стенку кладовой с угольной отметкой, потянул спуск, и тотчас оружие вздрогнуло, хлопнул выстрел. Но хлопнул - едва ли не в два раза тише обычного. Производитель не обманул.

Ещё выстрел, ещё - с глушителем оружие слегка низило, пулевые отметины пришлись в доски на пару сантиметров ниже угольной метки. Сделать поправки не составляло труда.

После пристрелки Линч разрядил пистолет, затем вновь зарядил его и убрал в саквояж к маске, бутылкам и баллону сжатого воздуха. Теперь он был готов.

 

Жара к вечеру спала, но мостовые и стены домов щедро делились накопленным за часы дневного зноя теплом, было нестерпимо душно. Асфальт проминался под ногами и лип к подошвам ботинок, на каждом углу стояли палатки с газированной водой и сидром. Дамы прохаживались под лёгкими зонтиками, словно они могли уберечь их от жары; взмыленные лошади из последних сил тянули за собой экипажи. И лишь самодвижущейся полицейской коляске было всё нипочём; под размеренные хлопки порохового двигателя она промчалась через перекрёсток и в один миг скрылась в мареве раскалённого воздуха и смога.

Ирландец проводил броневик взглядом, перебежал через проезжую часть и обошёл игорный дом "Три листка" со двора. Перебраться через высокую ограду с пиками Линч и не собирался и сразу юркнул в боковой проход. Там сорвал крышку с одной из бутылок, и уверенным броском отправил стеклянный сосуд в распахнутое окно на втором этаже. Негромко стукнуло, и тут же на улицу вывались клубы едкого серого дыма.

Ирландец поспешил дальше и втолкнул второй сосуд меж прутьев решётки на окне первого этажа. Немедленно раздался женский визг, пронзительный и полный страха; счёт пошёл на секунды. Убийца перешёл на бег, вкинул последнюю бутылку в коридор игорного дома и подхватил панический крик:

- Пожар!

Пожар! Пожар! Пожар!

Когда Шон вывернул к парадному входу, к его крыльцу уже сбегались встревоженные прохожие, а вышибалы кашляли и тёрли слезящиеся глаза, надышавшись вонючего дыма, безвредного, но крайне едкого.

Взлетев по ступеням, Линч беспрепятственно миновал охрану и задержал дыхание, ступив в задымлённый коридор. Навстречу попался кто-то рвавшейся на выход публики, следом пробежала беспрестанно кашлявшая разносчица. Ирландец пропустил их и побежал по коридору, стремясь укрыться в облюбованной нише, прежде чем на улицу хлынут остальные посетители.

- Пожар! - кричали на все лады, где-то вдалеке затрезвонил колокол.

Линч перескочил через кресло, укрылся в нише за портьерой, натянул маску, затянул на затылке ремни. Висевшая в воздухе пелена сразу потеряла свою непроницаемость, а приоткрытый вентиль позволил наполнить лёгкие чистым воздухом. Глаза немного пощипывало, но и только.

Шон достал Веблей-Скотт и снял его с предохранителя, а миг спустя по коридору хлынули на выход посетители. Бесцветно-серые фигуры убийцу не заинтересовали. Паникующая толпа промчалась мимо его укрытия. Толкаясь и мешая друг другу, люди спасались бегством едва ли не вслепую.

Смита среди них не оказалось.

По крайней мере, ирландцу хотелось думать, что жертва не была застигнута тревогой со спущенными штанами на местной гулящей девке и не предпочла спасаться бегством голышом, позабыв об одежде. Но даже если и так - с верхних этажей никто не спускался. Только вывалился с лестницы какой-то судорожно-кашлявший толстяк. Он встал на четвереньки, затем выпрямился, опёрся на стену и заковылял на выход. Следом сбежала тройка весёлых девиц; они резво пробежали мимо приютившей убийцу ниши в одном исподнем.

Шон Линч не отвлёкся на их прелести и правильно сделал: миг спустя с лестницы на этаж без всякой спешки шагнул крепкого сложения парень с револьвером в руке. Дым ещё больше сгустился, даже через алхимические стёкла ирландец разглядел лишь размытый силуэт и скорее угадал, нежели различил, что громила прикрывал низ лица какой-то тряпкой. Да ещё оружейная сталь блестела в свете электрического освещения, тут не ошибёшься.

За первым охранником появилась пара его коллег; зажав с двух сторон, они поддерживали под руки фигуру, грузную и обмякшую.

Смит!

Ирландец не гадал, он знал это наверняка. Пиджак жертвы горел для него кирпичным и красным. Линзы алхимического стекла позволили проникнуть за дымовую завесу и высветили цветную клетку; взгляд убийцы сфокусировался на цели.

Без этого, в заполонившем игорный дом дыму, Шон Линч никогда бы не рискнул стрелять с такой дистанции, пришлось бы выжидать время для выстрела наверняка, и ввязаться в перестрелку. А устроить бойню в узком коридоре мог любой уличный головорез; ирландцу платили не за это.

Смит шагнул с последней ступени в коридор; убийца направил на него перехваченный двумя руками пистолет, клетки пиджака жертвы своей невыносимой резкостью отпечатались на сетчатке бесцветных глаз.

Сиятельный видел цель, его талант и алхимические линзы позволили оценить разделявшее их расстояние. Большего не требовалось.

Указательный палец утопил спусковой крючок, Веблей-Скотт дёрнулся, и сразу у Смита подломились ноги и он начал оседать на пол, повисая на руках телохранителей. Сам выстрел грохнул не слишком сильно и затерялся в царившем кругом гвалте, охранники даже не поняли, что произошло, и уж тем более на него не обратили внимания толпившиеся на улице зеваки.

Затвор с лязгом вернулся на место и дослал новый патрон, Линч выстрелил вновь. Геометрию кирпичных и красных нарушило алое пятно крови, но он не промахнулся. Как не промахнулся и третий раз.

Задыхавшиеся в дыму охранники тянули подстреленного клиента за собой, тот коленями заскользил по полу, голова с глубокой залысиной упала на грудь. Шон поднял прицел и отправил последнюю пулю в плешивую макушку. И сразу рванул на выход.

Когда телохранители заподозрили неладное и всполошились, убийца уже сорвал с лица маску, сунул её вместе с пистолетом в саквояж и выскочил на улицу. Опухшие глаза его слезились, лицо покраснело, и он ничем не отличался от бедолаг, выбегавших из дома до того. Никто не обратил на стрелка никакого внимания, никому и в голову не пришло его задержать. Выстрелов на улице просто не расслышали, всё заглушил гомон толпы, крики и жалобы пострадавших, звон пожарного колокола.

Шон Линч быстро протолкался через зевак, перебежал через дорогу и скрылся во дворах. К тому времени, когда на место преступления прибыли констебли, он был уже далеко.

 

 

Читать первую часть "Спящего" - >

 

 

Павел Корнев. ПадшийПадший

 


Купить: Лабиринт


Текст у Автора напрямую


Текст на Литрес


Купить: Озон

Павел Корнев. ПадшийСпящий

 


Купить: Лабиринт


Текст у Автора напрямую


Текст на Литрес


Купить: Озон