Авторизация



 

 

 

Повязанный кровью. 8. Императорский тракт

 

Купить бумажное издание: Лабиринт, Озон

Купить электронный текст на Литрес

Купить книгу в магазине Автора и скачать текст в форматах fb2, mobi, epub, rtf, txt

Cкачать и слушать аудиокнигу "Повязанный кровью"

 

 

 

Императорский тракт

 

 

– Ты где шлялся, сучий выродок? – прошипел Арчи, когда я потихоньку приоткрыл дверь и просочился в нашу комнату на постоялом дворе. – Где тебя черти носили, я спрашиваю?

– Дела были. – Я завалился на кровать, но донельзя раздраженный моим поздним возвращением здоровяк встал рядом со светильником в руке.

– Дела? Ты никак головой об стену бился? – Даже в неровном свете лампы он без труда сумел разглядеть мое разбитое лицо. – Дьявол! Без приключений никак обойтись нельзя было?

– Нельзя. – Я сбросил плащ на пол, положил сверху клинки и принялся раздеваться. – Еще вопросы?

– Ложись спать – завтра на рассвете нам с торговцем встречаться. И если из-за твоей побитой рожи он в отказ пойдет…

Ничего не ответив, я залез под одеяло, отвернулся к стене и провалился в сон еще прежде, чем здоровяк закончил свою мысль.

 

– Просыпайся, Кейн, – почти сразу же разбудил меня Арчи, но когда я открыл глаза, оказалось, что кусочек неба в окне уже подсвечивается розовыми тонами рассвета. – Выходить пора.

Я молча вылез из-под одеяла и подошел к рукомойнику. Отполированная стальная пластина отразила мою припухшую физиономию, но единственным свидетельством вчерашней схватки оказалась слегка пожелтевшая шишка на лбу и рассеченная губа, а от синяков не осталось и следа. Неплохо, я-то думал, все намного запущенней будет. Только вот ребра до сих пор ломит, и рука левая еле ворочается.

– Чего, Кейн, хмурый такой? – Судя по блаженному выражению лица Шутника, вчерашний вечер он провел в свое удовольствие. – Улыбнись! Новый день начинается, погода прекрасная. Живи и радуйся.

– Отстань ты от него, – посоветовал уже полностью готовый к выходу Арчи. – Не видишь – человек не выспался.

– Выспаться-то я выспался, только всю ночь кошмары снились. – Вернувшись к кровати, я принялся осматривать камзол. Пятен на нем хватало, но на первое время сойдет. Вот бы еще только оторванные пуговицы пришить.

– Это от нечистой совести, – на полном серьезе заявил Габриель и начал умываться, шумно отфыркиваясь и плескаясь во все стороны холодной водой.

– Ты б тогда вообще спать не мог, – буркнул Арчи и вышел из комнаты, но тут же заглянул обратно. – Я вас внизу ждать буду. Не тяните.

Наскоро просмотрев штаны с рубахой и убедившись в отсутствии слишком уж явно бросающихся в глаза кровавых пятен, я оделся, собрал свои вещи и, не дожидаясь Шутника, спустился на первый этаж. Вышел на террасу и чуть не полетел кубарем по ступенькам, когда бросившийся вдогонку Габриель со всего размаху врезался мне в спину.

– Да тише ты! – морщась от боли, прорычал я, поправил съехавший ремень дорожной сумы и огляделся в поисках Арчи. – Зашибешь так.

– Да ну, прям! – сделал вид, что обиделся, Шутник. – И вообще – добрее надо быть.

– Добрее? – усмехнулся я. – С чего бы это? Странно от тебя такое слышать.

– Давайте быстрее! Ждать никого не будут!– заорал на нас Арчи, и мы вслед за ним поплелись по переулку.

– Почему странно? – возмутился Шутник. – Я сама доброта!

– Да ну? Не замечал. Или это вчерашний вечер на тебя так подействовал?

– Вчерашний вечер – это да, – мечтательно причмокнул губами толстяк, но распространяться о своих приключениях не стал.

Ну а я не стал его расспрашивать. Все равно ведь не утерпит, выложит, все как было. А чего не было – придумает.

Арчи снова на нас прикрикнул, но, убедившись, что никакого эффекта это не возымело, плюнул и поспешил к стоявшим на обочине крытым серой парусиной фургонам, возле которых уже суетилось несколько человек. Рядом, держа под уздцы трех скакунов, переминался с ноги на ногу конюх. Приземистый смуглый человек в высокой мохнатой шапке и широком горском плаще что-то ему втолковывал и как бы невзначай поглаживал рукоять висевшей на поясе кривой сабли.

– Мастер эн-Рими, наша договоренность в силе? – Арчи остановился рядом с пожилым торговцем, который зябко кутался в не по-летнему теплый длинный плащ. Двое телохранителей, такие же горцы, как и распекавший конюха охранник, расходясь в стороны, шагнули вперед, но купец взмахом руки приказал им оставаться на месте.

– В силе, в силе. Размещайтесь быстрее. – Полноватый владелец обоза недовольно стрельнул по нам глазами, надвинул берет еще ниже на лоб и отвернулся к менявшим треснувшее колесо работникам. – Марти, вы долго еще возиться будете?

– Уже заканчиваем, господин. – Старшина обозников с кряхтением выпрямился и потянулся, уперев кулаки в поясницу. – Всего ничего осталось.

– Эй вы, бездельники, ну-ка, живо по местам! – прикрикнул эн-Рими на собравшихся в кружок кучеров и прочий обслуживающий фургоны люд. – Да, как там тебя – Арчи? Руфус вам места назначит.

– Хорошо, – кротко кивнул здоровяк и украдкой показал нам кулак. – Без фокусов у меня.

Без фокусов, так без фокусов. Сам понимаю, что найти хлебное место охранника при торговом обозе, да еще и направляющемся именно туда, куда нам надо, можно только при большой удаче. И второй такой случай неизвестно когда подвернется. Хоть, тень меня забери, не по душе мне этот торгаш. Да и Шутник что-то посмурнел сразу. Ладно, посмотрим, что это за Руфус такой.

А вот Руфус оказался своим в доску парнем. Нет, конечно, невысокий крепыш в пододетой под куртку кольчуге смотрел на нас не шибко приветливо, но цепляться не стал. Наоборот, без лишних расспросов взял Арчи к себе в головной фургон, нас с Шутником отправил в замыкающий. И сразу же убежал по делам.

– Пошли, что ли, – позвал я задумавшегося о чем-то Габриеля и ухватившись за задний борт нашего фургона, залез под парусину.

– Хрен с вами, пошли, – непонятно с чего зло усмехнулся Шутник и забрался следом.

Поскольку фургон наш ехал замыкающим, товаров в него нагрузили совсем немного, да и людей было всего пятеро: кроме меня, Шутника и старшины обозных работников здесь разместились лишь двое охранников – оба горцы.

Несмотря на туман в голове, я с немалым удивлением отметил, что полдюжины из десятка охранников именно горцы. Странно. Как это они позволяют чужеродцу ими командовать? Да, Руфусу с ними наверняка несладко приходится. Думаю, это идея эн-Рими: и воины из этих молчунов отменные, и вина не пьют. А что нелюдимы и только старшего своего слушают, так это даже и к лучшему – к таким с подкупом не подкатишь, да и начальник охраны свое место знать будет.

– Ты это, первым карауль, – сразу же заявил я и, засунув под голову сумку, попытался уснуть. Но сон не шел, и забыться в полудреме получилось, лишь когда под негромкие хлопки хлыстов тяжеловозы тронулись с места, и скрипящие колеса начали отсчитывать бесконечные минуты путешествия.

Впрочем, не такие уж и бесконечные: вновь обоз остановился еще прежде, чем мы успели выехать из города. Чем-то озадаченный Шутник безжалостно меня растолкал и выбрался наружу. Я последовал за ним и с удивлением обнаружил, что все обозники уже выстроились рядом с фургонами.

Причина задержки оказалась серьезней некуда: усиленные десятком арбалетчиков стражники одного из постов останавливали всех желающих покинуть город. И мало того – помимо давешних монахов-патриканцев здесь сегодня несли службу три церковника в черных плащах-балахонах с одинаковыми серебристыми нашивками на левой стороне груди.

Инквизиторы? А они-то что здесь забыли? Сердце екнуло, и невольно я облизнул пересохшие губы. А не по мою ли тень праздник?

Стражники быстро пробежавшись по обозу и, убедившись, что никто не спрятался в фургонах, доложили об этом церковникам. Выслушавший доклад инквизитор, в руке которого белым дымком курилось кадило, остался стоять с монахами ордена святого Патрика, а двое других принялись внимательно осматривать всех работников эн-Рими. Сам торговец, размахивая руками, что-то пытался втолковать десятнику, но тот, хоть и кивал, все же подорожные документы не возвращал и краем глаза наблюдал за действиями церковников.

А там было на что посмотреть: вместо обычного осмотра, проверки подорожных, патентов на оружие и цеховых бумаг, инквизиторы пристально вглядывались в лица людей, зачем-то изучали кисти и запястья, а некоторым еще и сыпали в лица какой-то серый порошок. Нет, я понимаю, если бы они молитвы читали или кадилом махали, но это вообще ни в какие ворота не лезет! Мне, по крайней мере, и слыхивать о таком не доводилось…

– Что происходит-то? – тихонько спросил я у Шутника, который раздраженно очищал с сапога о колесо фургона налипшее конское яблоко.

– Облава, что еще, – ответил вместо него стоявший от меня по правое плечо седоусый старшина обозных работников с покрытым глубокими морщинами лицом. Было ему лет под пятьдесят, но высушенная прожитыми годами фигура вовсе не несла в себе старческой немощи. – Ищут кого-то.

Я кивнул. Понятно, что кого-то ищут. Непонятно только, зачем порошком некоторых посыпают. И самое главное – что это за порошок такой. Явно ведь не прах святых угодников. Ладно, сейчас и до нас очередь дойдет.

Даже не взглянув на стоявшего рядом старшину, один из инквизиторов ухватил меня двумя пальцами за челюсть и, слегка приподняв, пристально уставился на шею. Второй без лишних слов сыпанул в лицо порошок. От смутно знакомого аромата моментально засвербело в носу, и я оглушительно чихнул чуть ли не в лицо едва успевшему отдернуть руку церковнику. Чихнул и только тогда понял, почему оказался знаком запах: зелье было ни чем иным, как пережаренным и истолченным в пыль чертовым корнем.

Инквизиторы переглянулись – тенью клянусь, под одним из капюшонов мне послышался сдавленный смешок, – без особого интереса взглянули на Шутника и, помахав десятнику, пошли к дожидавшимся их монахам. Служивый сунул торговцу бумаги, которые так и не удосужился просмотреть, и крикнул стражникам, чтобы те подняли шлагбаум. Ничего не понимающий эн-Рими спрятал бумаги в кожаный футляр для писем и, на ходу поправляя бархатный берет, заспешил к первому фургону.

Работники последовали примеру купца и без особой суеты заняли свои места. Я еще только переваливался через задний борт, когда раздались щелчки хлыстов, недовольное всхрапывание тяжеловозов и, заскрипев колесами, фургон медленно тронулся с места. От порции чертова корня кружилась голова, полумрак сливался в сплошное серое пятно и только проникавшие из-под отдернутого возницей полога солнечные лучи призрачными лезвиями вонзались в глаза. Мне ничего не оставалось, как растянуться на расстеленном прямо на дощатом днище плаще, и постараться переждать эту напасть.

Искоса взглянув на тихо переругивавшихся между собой на своем гортанном наречии охранников, которые по очереди выставляли на раскрашенную в черную и зеленую клетку доску круглые камешки, я прикрыл глаза и попытался уснуть. Все равно из меня охранник сейчас никакой. Да и опасаться пока нечего – только-только от Города-на-Озере отъехали. А если кто из лихих людей совсем от жадности голову потеряет, тоже не беда – кривые сабли и длинные, слегка изогнутые кинжалы у горцев всегда под рукой.

– … да известно кого, вампиров. – Вислоусый старшина обозников с недоумением посмотрел на опять что-то жующего Шутника и вернулся к вырезанию из толстого куска кожи подметки.

– С чего бы это? – встрепенулся Габриель и, убедившись, что горцы не обращают на них никакого внимания, почесал левую бровь. – Ну, с чего ты, Мартин, это взял?

– Ну, так, а кого еще? – удивился названный Мартином старшина обозников. – Если людей чертовым корнем посыпают, кого еще искать могут? Эльфа?

– А хоть и эльфа! – оживился Шутник. – Или ты хочешь сказать: Кейн вампир?

– Будь твой приятель вампиром, давно бы уже все легкие выхаркал. – Мартин отложил кожаную заготовку в сторону и вытащил из сумки толстую сапожную иглу. – Нет, он, видать, это зелье частенько принимал, вот и скопытился.

– Подожди, какая связь между чертовым корнем и вампирами?

– Яд это для них, нешто не слышал? Яд смертельный.

– Силы небесные! – начал закипать мой приятель. – Откуда знаешь?

– Я, когда по молодости в церковных войсках лямку тянул, – начал степенно объяснять старшина, но тут обоз тряхнуло на кочке, и он едва не воткнул иглу себе в ладонь. – Зараза! Чтоб тебе пусто было! Так вот, о чем это я? А! Вот перекинули нас как-то раз под Дымье – там тогда степные орки с Кровавым Утесом сговорились и бучу затеяли. Помню, чертов корень нам мешками завозили. Половину, конечно, разворовали, но и того, что осталось, хватило, чтобы кровососы хвост поджали. Очень степняки тогда на них злы были.

– Постой, постой… – задумался Шутник. – Я об этом ничего не слышал, но вампиры с орками дюжины три лет как на ножах. Сколько ж тебе лет-то?

– Да уж пятая дюжина на исходе, – широко улыбнулся Мартин, во рту которого не оказалось ни одного гнилого зуба. – Ты, сынок, не бери в голову, у нас в роду все до самой смерти молодо выглядят.

– Да? – почесал затылок Габриель. – Ну, тогда извини, папаша. Слушай, дак ты, поди, и Красных Енотов еще застал?!

– Этих не застал, врать не буду. А вот Желтых Василисков видеть доводилось.

– Ну, ты, дед, даешь! – только и развел руками Шутник. – Да только все равно насчет вампиров брешешь. Чертов корень денег стоит, а выведи кровососа на солнце – мигом шкура облезет. И задарма как-никак.

– Значит, не простого вампира искали, а кого-то из рода Дневной крови, – терпеливо объяснил Мартин и провел пальцем по широкому рубцу на правом виске.

– Это что еще такое? – удивился Шутник.

– Ты про Ольрика, принца-отступника, что из клана Полуночной воды, песню слышал?

– Что? Ты б еще детские сказки про народ холмов вспомнил!

– А между тем, доподлинно известно, что ставший вампиром эльф может длительное время находиться на солнце без малейшего для себя вреда. А на обращенного полукровку и вовсе солнечный свет не действует!

– Брехня! – не поверил Мартину Шутник. – Не может такого быть.

В этот момент потеснивший возницу Руфус откинул полог и просунул голову в фургон:

– Через час остановка будет, вы, двое, в караул. И учтите: ночной дозор сегодня ваш.

– Замечательно, – пробурчал Шутник, тяжело вздохнул и кинул в меня перчаткой. – Просыпайся, засоня.

 

 

Так с той поры и повелось: ночью мы с Шутником заступали в караул, днем отсыпались, а когда выдавалась свободная минутка, мой приятель трепался с Мартином, а я наблюдал за неизменно игравшими в свою странную игру горцами. Вскоре мне начало казаться, будто неразговорчивые охранники меняют правила по нескольку раз за партию, и монотонное передвижение камешков стало вызывать жуткое раздражение. Так что обычно я заваливался спать сразу же, как только приходил с дежурства.

За все время пути Арчи заглядывал к нам всего пару раз и то только убедиться, что доверенный Шутнику серебряный шар никуда не делся. А так у него и самого дел было по горло – Руфус сразу понял, на кого можно взвалить часть своих обязанностей, и в итоге не прогадал. Не скажу, чтобы здоровяк пришел от такого доверия в восторг, но деваться ему было некуда.

И если честно – столь размеренная жизнь вскоре даже начала мне нравиться. А что? Кормят, поят, думать не надо совершенно – голова отдыхает. И скорость передвижения обоза вполне приличная – основную часть груза составляли южные специи, сохранность которых обеспечивали весьма недешевые чары. Так что я просто считал остающиеся до пересечения границы с Ранлоу дни и был полностью доволен жизнью.

А обстановка, надо сказать, к умиротворению весьма и весьма располагала. Церковные стражники давно навели в Приозерье порядок и нападений на хорошо охраняемые обозы, по словам Мартина, не случалось здесь уже лет двадцать. Да и в Полесье, за исключением, пожалуй, северных марок, опасаться было нечего.

Единственное, что выводило из себя – бесконечные споры Шутника и старшины обозников. Нет, конечно, сколько лучников можно мобилизовать с монастырских земель, у каких – полесских или норлингских – пикинеров доспехи лучше или кто из вольных городов тайком поддерживает пиратов, вопросы крайне интересные, но когда каждый вечер два человека схлестываются по ним до хрипоты и никак не могут переспорить друг друга…

Насколько боеспособна тяжелая конница ордена «Пламенеющего меча»?

Зачем церковному войску столько арбалетчиков?

Где варят лучшую сталь?

Какой толщины должен быть стеганый поддоспешник?..

И так каждый день. С Шутником разговаривать было бесполезно, а Мартина попросить заткнуться я не мог – как-никак он согласился стачать мне сапоги из шкур черных лягушек. И, хоть запросил ни много, ни мало – половину жалованья, мне даже в голову не пришло торговаться: любой нормальный сапожник за работу с невыделанной кожей потребовал бы в три раза больше. Вот и приходилось слушать весь этот бред.

И что я заметил – вовсе не отличавшемуся раньше особой любовью к Церкви Габриелю постоянно приходилось ее защищать. А проведший, как оказалось, в церковных гарнизонах полжизни Мартин весьма аргументировано поливал церковников грязью.

 

– Мир катится в бездну, – с трудом протыкая толстой иглой прочную лягушачью кожу, как-то раз заявил он. – И надо быть слепцом, чтобы не видеть этого. Скоро у Империи начнутся тяжелые времена, попомните мое слово.

– У Империи? Даже не смешно, – естественно, не согласился с ним Шутник.

– Понятно, что не смешно. И если ничего не изменится, дальше вообще грустно будет. А все отчего? – Мартин сделал еще одну дыру, отложил заготовку подметки в сторону и сам ответил на свой вопрос. – Оттого, что нет среди людей единства, слишком много нас. Нелюдям в этом отношении проще – у них даже самые упертые давно сообразили: чтобы выжить, надо сбиться в стаю. А Церковь привыкла всех на своих и чужих делить. Доделится когда-нибудь. По одиночке нас вырежут. Это если сами друг друга в могилу не загоним.

– Бред! – уже более категорично высказался Шутник. – Да если что Империю и объединяет – так это Церковь.

– Верно, Империю объединяет. Только не надо забывать, что Империя и род людской – это разные вещи. Когда Семеро восстание устраивали, чего они добивались? Сплотить всех против нелюдей? Сохранить Империю? Хрена с два! Власти они хотели. И что в итоге вышло? Северные княжества и Худые герцогства от нас отошли? Отошли. Норлинг независимость получил? Получил. Западные острова больше не в Империи? Не в Империи. Вот как Церковь нас сплотила.

– Ну это когда было! Давай тогда вспоминать, что тыщу лет назад происходило! – обеспокоенно покосился на горцев Габриель, но те сосредоточенно пялились на игровую доску и к спору не прислушивались. – При чем здесь трудные времена?

– А при том! – отрезал Мартин и потер припухшее запястье левой руки, на котором алело родимое пятно размером с серебряный щит. – В Восточном Норлинге сейчас кто у власти? Язычники-солнцепоклонники. Островитяне на людей уже даже и не похожи. На чьей стороне они выступят? Да им проще с нелюдями, чем с Церковью, столковаться. А вампиры? А ну как они тоже в стороне не останутся? И ни эльфы, ни лесные орки старых обид не забыли. Как только запах кровь почуют, мигом мирные договоры в отхожее место спустят.

– Силы небесные! – тяжело протянул Шутник. – Островитян еще при деде Карла Бездетного за нормальных людей никто не считал. Так, глаза закрывали. И приди к власти не Церковь, а герцог Гальт – он бы всю страну кровью залил. Ну и кому от этого лучше было бы? А? – Габриель уставился на Мартина и, не дождавшись ответа, продолжил: – Да и не смогут нелюди промеж собой договориться. Никогда не смогут. Они ж друг у друга крови не меньше выпили. А про Восточный Норлинг и вовсе можно забыть – покуда он Западный под себя не подомнет, на север даже не посмотрит. Да еще с юга к ним нечисть так и лезет. Тоже головная боль. Нет, Эр-Мигул сколько угодно бряцать оружием может, с Империей он связываться не станет.

– Оно и наоборот верно: Эр-Тора нам на помощь прийти не сможет, – остался при своем мнении Мартин. – А нелюдям договариваться между собой нужды нет. Они мигом старые обиды забудут, когда от Империи кусок отхватить возможность представится. И одной искры хватит…

Фургон резко замедлил ход, и я чуть не врезался головой в борт. Снаружи кто-то три раза легонько стукнул по доскам, и мы, похватав оружие, припали к щелям. Неужто бандиты? Нет, налетчики нам время на сборы не дали бы. Здесь что-то другое.

Потеснив настороженно замершего с дротиком в руке возницу, я вылез на козлы и огляделся. А! Вот оно в чем дело – путь обозу перегородил выехавший на середину дороги рыцарь на здоровенном битюге. Доспехи его были порядком посечены, а герб на щите выгорел до полной неразличимости. Серый шерстяной плащ не мог скрыть потрепанных кожаных ремней и плохо счищенную с железных пластин ржавчину. Позади него, натягивая вожжи, пытался удержать коня на месте оруженосец, а на обочинах выстроилась дюжина плохо вооруженных слуг. Пожалуй, даже не слуг, а согнанных с полей сервов. Даром что с топорами и короткими пиками.

– Стойте! – наконец, успокоив коня, крикнул оруженосец и затрубил в потрескавшийся охотничий рог. – Вы проезжаете через земли кавалера Арк-Шатли!

– И какая нам с того радость? – развалившийся на козлах переднего фургона Руфус вовсе не казался обеспокоенным, но горцы внимательно посматривали на не столь уж далекие от дороги кусты.

Неужели на разбойников нарваться угораздило? Да нет, вряд ли. И забрало у рыцаря поднято, и в леске, через который мы только что проехали, подходящих для засады мест хватало. А в переговоры с нами разбойникам вступать незачем.

– Каждый, кто проезжает через мои земли, обязан уплатить за это пошлину, – оборвал рыцарь открывшего рот оруженосца и положил защищенную латной рукавицей ладонь на рукоять длинного меча в весьма потертых ножнах. Как по команде выстроившееся на обочине воинство поудобней перехватило оружие.

– Господин Арк–Шатли, дорога – это собственность Империи, – улыбнулся старший охранник. – Вот если бы мы спрямили путь через ваши поля…

– Да как ты смеешь, смерд?! – Рыцарь привстал на стременах и послал битюга вперед. – Закрой пасть, когда с тобой разговаривает благородный человек!

– Торговой гильдии малоинтересно, кто ее поборами незаконно обложить пытается: простой крестьянин или кавалер благородный. А если вы на церковных землях беззаконие творить начнете… – Руфус поднял руку и на короткой цепочке блеснул серебром не раз виденный мной у хозяина обоза знак принадлежности к купеческому сословию.

Покрасневший от гнева рыцарь громко выругался, обложив проклятиями всех купцов порознь и их гильдию в целом, развернул коня и съехал с дороги. Его воинство тоже не стало чинить нам препятствий, и мы преспокойно отправились дальше. Почти сразу же кусты орешника закончились, и потянулось не самым лучшим образом ухоженное поле, на котором трудилось десятка два сервов. Не останавливаясь, обоз проехал через деревушку дюжины в три покосившихся домов с затянутыми бычьими пузырями окнами и худыми, крытыми соломой крышами.

И правильно – нечего тут время терять. Что за деревня: ни свиней на улице, ни курей? Дымом, и тем не пахнет. Серые невзрачные людишки так и бегут с дороги. Разве что несколько молодых парней с пращами осмелились проводить нас злыми взглядами. Сразу видно: не шибко рачительный хозяин кавалер Арк-Шатли. Ну да это его заботы…

Когда селение осталось позади, настороженно поглядывавшие в щели в бортах фургона горцы успокоились и вновь вернулись к прерванной игре. Я зевнул и поинтересовался у возившегося с моим вторым сапогом Мартина:

– И часто дворяне на дорогу выходят?

– Бывает, – поморщился тот и небольшим молоточком загнал в подошву очередной деревянный гвоздь.

– Никогда не платите?

– Мы – нет. А если на свой страх и риск кто товар везет… Пока довезет – семь шкур сдерут. И главное – на благородных жаловаться бесполезно. Хуже разбойников, право слово. – Старшина обозников почесал висок молоточком. – Хорошо хоть нас все уже знают, а попервоначалу столько времени теряли…

Дело близилось к вечеру, проглядывавший через перьевые облака розовый шар солнца почти скрылся за верхушками деревьев, а эн-Рими все никак не командовал сделать остановку и разбить лагерь. Ладно, люди, а конягам давно уже дать отдохнуть пора. Да и осмотреться на месте до темноты неплохо было бы. А то как в прошлый раз – чуть ли не на ощупь по кустам лазить придется. Я-то еще хоть что-то различал, а Шутник, бедолага, в кротовью нору умудрился провалиться. До сих пор хромает.

– Куда торопимся? – Глядя на сгущавшиеся сумерки, я все же рискнул отвлечь Мартина от работы.

– А тут село неподалеку монастырское. Там и заночуем. Да и часть товара распродадим – село богатое. – Старшина помял в руках голенище сапога и с сожалением кинул его мне. – Примеряй.

– Спасибо! – поблагодарил его я и, ничуть не покривив душой, добавил. – Слов нет, до чего хороши.

Сапоги, действительно, сидели как влитые. Будто в них и родился. Как босиком, честное слово. И как он такое чудо практически у меня на глазах сотворить умудрился? Нет, за такое дело и трех жалований отдать не жалко.

– Носи, на здоровье, – усмехнулся в усы Мартин, но мне показалось, что похвала пришлась ему по душе.

 

Село и вправду оказалось совсем не бедным. Крепкий частокол, добротные дома, во многих окнах стекла, почти все крыши покрыты черепицей, а не гнилой соломой. И не привычная серость кругом, а резные наличники, фигурные флюгеры, выкрашенные в яркие цвета стены. Народу на улице не протолкнуться – сразу видно, мы сюда под самое окончание какого-то праздника угодили.

И, что самое интересное, все без исключения – дети, бабы, мужики, молодые девки и парни – тут же окружили фургоны и принялись высматривать, какие товары купец привез на этот раз. У меня аж голова пошла кругом: шум, гам, свист. Того и гляди чего-нибудь сопрут. Дети носились сломя голову и дудели в вырезанные старшими братьями и папашами дудки. Бабы гоняли ребятню, одновременно распекая поддатых мужей и краем глаза присматривая за дочками на выданье. Мужики горланили песни, втихаря хлебали вино и пытались доказать, что у них ни в одном глазу. Парни выясняли промеж собой отношения и красовались перед девчонками. Ну а девчонки хихикали в вышитые платки, лузгали семечки и делали вид, что до парней им нет никакого дела, ну, почти никакого…

Вынырнувший из людской круговерти деревенский староста в момент столковался с эн-Рими, и мы загнали фургоны к нему во двор. Руфус оставил караулить хозяйское добро горцев, а всех остальных отпустил в село. Вот, значит, и на нашей улице праздник случился. Не все мне с Шутником ночью в караул заступать. Ну что ж, надо таким случаем правильно распорядиться. Когда еще такая возможность появится, кто его знает? Жизнь такая штука – сегодня от кружки пива откажешься, а завтра уже на твоих поминках пиво пить будут. Но и в загул на всю ночь уходить тоже не дело – какие тогда из нас назавтра охранники? Так что, посовещавшись промеж собой, мы с Шутником решили взять на двоих кувшин вина и никуда не переться, на ночь глядя, а выпить его прямо у фургонов. Ну ее. эту романтику. Она нам и даром не нужна. Одна головная боль от нее.

Вот только человек предполагает, а располагает известно кто. В село нас вытащил неведомо где раздобывший белую рубаху и расшитую бисером бархатную жилетку Арчи. Пригладив короткий ежик волос, здоровяк скептически осмотрел наши потрепанные наряды, скривился, сплюнул, но все же предложил заглянуть в одно приличное местечко, про которое ему рассказал Руфус. Ну, а мы с Шутником само собой отказываться не стали. Если есть на примете заведение, почему не прогуляться?

Путь через село времени занял немного и мог бы оказаться куда короче, если б деревенские девки просто-таки не вешались на шею Арчи. Парни хмурились, сжимали кулаки, но связываться с нами не решались. Здоровяк тоже прекрасно понимал, что определенных границ переходить никак нельзя – по крайней мере, на людях, – а поэтому никому предпочтения не отдавал и все больше отшучивался. Ту приобнимет, эту ущипнет – глядишь, и прошли уже пол-улицы. А это немаловажно – горячие головы в стаи сбиваться не успевают. Да и взрослые мужики сквозь пальцы смотрят.

Вывел нас в итоге Арчи к длинному шатру, разбитому на лугу неподалеку от огибавшей село речушки. Подгулявшие селяне уже начинали расходиться по домам, а поэтому отыскать место за одним из длинных столов труда не составило. Пухленькая разносчица выставила с подноса три кружки пива, приняла от Арчи двойную медную корону и, пообещав принести чего-нибудь на закуску, умчалась дальше.

– А чего это они делают? – указал я Шутнику на складывавших на телегу сбитые из досок щиты селян.

– Мишени собирают, – пригляделся тот.

– Какие, к черту, еще мишени? – удивился я.

– Ясно какие – у лучников состязания были. – Арчи сдул пивную пену с кружки и отхлебнул янтарный напиток. – Неплохо.

– Подождите, подождите, какие состязания? Откуда у них луки? – Насколько мне было известно, по имперским законам крестьянам на сотню человек разрешалось иметь всего два лука. И за те подати платить приходилось немалые.

– Ну ты темный! – поставил изрядно опустевшую кружку на стол здоровяк. – Это же монастырские земли. Лук здесь в каждом доме. И все мужчины старше дюжины лет должны один день в две седмицы в стрельбе из лука упражняться. Ну а тут, видно, еще и состязания устроили.

– Вот оно как... – Я сделал глоток прохладного пива и взял с принесенного разносчицей подноса зажаренное с острым соусом куриное крылышко. Пиво – так себе. Но все же получше, чем в «Морском змее» наливали.

– А скажи, красавица, – остановил девушку Арчи, – кто у вас первый лучник на селе?

– Да уж второй год подряд сын старосты лучший, – улыбнулась разносчица и громко ойкнула, когда Шутник выплюнул на стол откушенный кусок запеченного яблока.

– Это что такое?! – заорал он и ткнул девушке в лицо надкушенное яблоко. Надо сказать весьма червивое. Я успел заметить, по крайней мере, полдюжины здоровенных белых червяков. – Что за дела?!

– Яб-б-блоко, – запинаясь, ответила подавальщица и спряталась от взбешенного Габриеля за Арчи, – печ-ч-еное…

– Вижу, что яблоко! Не червивых не было?!

– Дак, это специально… Их все так и едят. Чтоб кисленько и мясное…

– Кисленько?! – Шутник замахнулся, чтобы швырнуть злополучное яблоко куда подальше, но его руку перехватил Арчи.

– А ничего так, вкусно. – Здоровяк, даже не поморщившись, откусил половину, прожевал и запил остатками пива. – Черви, надо понимать, специальные?

– Д-да, мы так и растим, – пискнула девушка.

– Ты вот что, красавица, иди еще парочку принеси. И пива на всех. Хорошо?

– Хорошо, только мы скоро закрываемся. – Подавальщица указала на уже начавших гасить светильники работников.

– Ничего, мы по-быстрому, – успокоил ее Арчи и хлопнул аккурат чуть ниже спины. – Беги.

– Как ты можешь это есть? – удивленно уставился на здоровяка Шутник, которого от увиденного даже передернуло. – Эту гадость?

– Ничего ты в деликатесах не понимаешь. Вон давеча сам лягух готовил, а чем черви хуже?

– Я тебе в следующий раз тараканов приготовлю, – на полном серьезе заявил Габриель и, поколебавшись, не стал брать блин с сыром и ветчиной, а ограничился куском кровяной колбасы.

– Да ради Бога. Готовь, если ловить не лень.

– Пора нам, пожалуй, закругляться, – допив пиво, оглядел я полупустой шатер, посетители которого тоже начинали потихоньку собираться.

– Сиди. – Арчи дождался, пока уйдет выставившая нам на стол три кружки с пивом и блюдо с двумя запеченными яблоками девушка, и продолжил: – Завтра граница с Ранлоу будет.

– И что? – Шутник с отвращением покосился на яблоки и отправил в рот последний ломтик свиной нарезки.

– Значит, самое позднее к вечеру доберемся до Логвара, – не обратив внимания на вопрос, продолжил здоровяк. – Так что по сторонам повнимательней смотрите, это вам не Империя. Там, по слухам, война со дня на день начнется.

– Точно? – заинтересовался я.

– Говорят, – как-то неопределенно пожал плечами Арчи. – Опять, вроде, вокруг Долины Кедров буча заваривается.

– Плохо. – Я прикинул, насколько могут подорожать в Северных княжествах товары из Империи. Выходило, что прилично: единственный сухопутный путь к нам пролегал через герцогство Ранлоу и захватывал ту самую злополучную долину. А на море – то островитяне, то пираты. Да и мореходы тоже цены подымут: не захотят выгоду упускать.

– Точно – ничего хорошего, – задумался Шутник. – В Логвар с обозом въедем?

– Да, эн-Рими на рыночной площади рассчитаться обещал.

– Гадина жирная! – со злостью выдавил из себя Габриель. – Вы идете?

– Пошли, – поднялся из-за стола я.

– Без меня не заблудитесь? – Арчи откусил печеного яблока, припал к кружке с пивом и блаженно улыбнулся. – Я еще посижу.

– Не маленькие, – буркнул Шутник и пошел к выходу. – Смотри не насиди себе что-нибудь, что лечить долго и стыдно.

– Габриель, а чего ты так эн-Рими не любишь? – спросил я, когда мы уже дошли до околицы. Идущая на убыль луна обрубком медного щита сияла в небе, и ее света было достаточно, чтобы не заблудиться впотьмах. Да и лицо собеседника тоже видно прекрасно. Шутника от моего вопроса разве что не перекорежило.

– А за что мне его любить? Баба он, что ли, или мех с вином? – попробовал отшутиться тот.

– Да перестань ты, я серьезно.

– Серьезно? Ну что ж, вот тебе серьезно. При рождении меня нарекли Габриель Антонио Гар м-Итри. И хоть происходит мой род из Западного Норлинга, так уж случилось, что гражданская война застала нас на востоке страны. Вот уж не повезло, так не повезло… Натерпеться пришлось, пока в Империю выбрались… С тех пор и ненавижу этих тварей.

– Всех?

– Всех.

– Зря.

– Кто спорит? Эх, я ведь так на родине с тех пор и не бывал… – Шутник тяжело вздохнул и хлопнул меня по плечу. – Ничего, накоплю еще на поместье, да и махну. А если с серебром выгорит, то всего ничего останется…

– Должно выгореть, должно, – твердо заявил я, хоть и не был так уж в этом уверен. Просто немного не по себе оттого, что залез человеку в душу.

– Конечно, выгорит! – расхохотался Шутник и заколотил в закрытые ворота. – Открывайте! Свои!

 

Переход через границу герцогства Ранлоу произошел как-то до обыденного скучно и незаметно. Ну, проверили на заставах – сначала Империи, потом герцогства, – выправлены ли подорожные и в порядке ли бумаги от Торговой гильдии, вот, пожалуй, и все. Занесли в гроссбухи сколько золота и серебра вывозим-ввозим, получили закорючку эн-Рими напротив проставленных сумм и даже фургоны досматривать не стали – только заранее заготовленные торговцем списки товаров себе и оставили.

Правильно, зачем недоверием человека обижать? Чай, не в первый раз уважаемый эн-Рими через границу едет. Каждый скажет – он человек почтенный, контрабандой баловаться не станет. Да и небольшое подношение – так, сущая безделица, – капитанам порубежников изрядно сократили формальности и позволили избежать совершенно излишней для деловых людей бумажной волокиты. К тому же, к моему немалому облегчению, за совершенно пустяковую доплату в церковный патент мне шлепнули печать с черным единорогом, разрешающую ношение мечей в Ранлоу.

Так что, как ехали мы по Полесью, так и дальше по герцогству Ранлоу поехали. По большому счету ничего не изменилось. Что там леса, поля и небо, что здесь – все ровно тоже самое. Ну, дорога чуток похуже, да деревни немного реже попадаются, вот и все отличия.

Единственное, что насторожило, – чем дальше на север, тем чаще разъезды конные и пикеты герцогских стражников попадаться стали. Но эти, на удивление, путников не притесняли – проверяли, все ли в порядке с бумагами, записывали, кто куда едет, и отпускали восвояси. Багаж так ни разу и не досмотрели. То ли приказа досматривать имущество путников не было, то ли авторитет Торговой гильдии свою роль играл.

К стенам Логвара мы прибыли, когда солнце уже миновало зенит и начало клониться к горизонту. Столь нечастая для последних летних дней жара начала спадать и ей на смену вместе с легким северо-восточным ветерком пришла вечерняя прохлада. Зашумели лисья деревьев, поднятая в воздух с высушенной дневным зноем дороги пыль серыми волнами помчалась нам навстречу. Далеко на горизонте клубились грозовые тучи, но небо над нами было ярко-синим, лишь со слабым налетом белесых перистых облаков.

Почувствовав, как замедлили ход фургоны, я выпрыгнул на дорогу и, с хрустом потянувшись, выпрямил затекшую спину. Хорошо! Еще б мне знать, как дальше быть – вообще замечательно было бы.

На возвышавшихся с двух сторон от городских ворот башнях, которые на добрых двадцать локтей выступали за крепостную стену, трепетали лимонно-желтые штандарты с черной фигурой поднявшегося на дыбы единорога. Непрерывная вереница телег, фургонов, конных и пеших путников пересекала опущенный мост и исчезала в городе. Ничуть не меньше спешили покинуть столицу герцогства.

На первый взгляд все как обычно, но в толпе то и дело мелькала черно-желтая клетка мундиров городской стражи, а простых вояк на посту у подъемного моста сменили гвардейцы. И вместо обычно скучавших у ворот десятка копейщиков и полудюжины арбалетчиков сейчас от жары изнемогали никак не меньше двух дюжин первоклассных бойцов.

Неужто и вправду про войну не брешут? А ведь очень даже может быть. Раз уж у этих головорезов все ремни доспехов затянуты и даже их лейтенант шлем не снимает, о чем-то это говорит, не так ли?

Поэтому я не особо и удивился, когда вместо обычной рутинной проверки дежурившие вместе с солдатами писцы перевернули весь наш багаж вверх дном и с дотошностью судебных приставов переписали все мало-мальски ценные вещи. У некоторых так и вообще кошели вывернули и монеты пересчитали.

Для эн-Рими это тоже неожиданностью не стало, поэтому он и не попытался всучить обычную в таких случаях мзду, а только хмурил брови и рычал на Руфуса. Мы с Шутником первое время просто не находили себе места, но, углядев совершенно невозмутимую и где-то даже довольную физиономию Арчи, несколько успокоились. Если уж здоровяк не волнуется, то и нам беспокоиться не о чем.

Обошлось. Проверившие каждую пядь фургонов и чуть ли не ощупь изучившие патенты и подорожные чинуши, наконец, успокоились и принялись переписывать имена прибывающих в Логвар гостей. Так и простоявший весь досмотр на пороге караулки худой и высокий тайнознатец с крупной бородавкой на щеке только зевнул, поправил висевший на груди серебряный кулон с черным силуэтом единорога и ушел внутрь. Вот и замечательно…

– Быстрее! Быстрее! – прикрикнул на нас Руфус, когда эн-Рими покончил с оформлением документов и уплатой въездной пошлины, и мы бросились по фургонам.

Обоз ехал по городу какими-то задворками, и я с сожалением понял, что на Логвар и его знаменитые соборы сейчас полюбоваться не получится. Ничего, вот рассчитается с нами торговец да серебро в хорошие руки пристроим, тогда и достопримечательности местные осмотреть время будет. Если, конечно, эти два гаврика опять в кабак или бордель с собой за компанию не утащат.

– Кейн, Шутник, – стоило фургону остановиться у ворот рынка, как над бортом тут же показалась голова Арчи, который перекинул внутрь нестерпимо пахнущий специями мешок, – я Руфуса и хозяина до Палаты Податей сопровождать буду, вы присмотрите пока за моими пожитками.

– Ясен пень, присмотрим. – Шутник покосился на просмаливавшего толстую нить Мартина и, убрав мешок к своим вещам, накрыл его плащом. – А мы что, приехали уже?

– Да, сейчас насчет места на рынке столкуются и разгружать товар начнем. – С кряхтеньем Мартин вылез из фургона и принялся отдавать распоряжения засуетившимся работникам.

Я втянул в себя витавший в воздухе аромат специй и только усмехнулся. Ай да Арчи, ай да сукин сын! Не удивительно, что серебро никто не нашел. Только вот без ведома Руфуса или эн-Рими такой фокус не прошел бы.

– Что насчет наших денег?

– В Палате расплатиться обещали. – Здоровяк задумчиво потер подбородок и предложил: – Вы бы не мозолили людям глаза, тут за рынком кабак есть – «Три короны», ждите меня там.

– Договорились, – тут же согласился Шутник.

– Арчи, стой, – вспомнил я про пошитые для меня сапоги.

– Чего еще?

– Половину моего жалованья Мартину отдай.

– В кости проигрался, что ли?

– Угу, что-то типа того.

– Заметано.

Шутник с тихим вздохом закинул на плечо котомку с серебряным шаром, и мы, попрощавшись с обозниками, отправились искать кабак. Впрочем, искать – это громко сказано. Первый же остановленный нами разносчик указал на сложенное из красного кирпича длинное двухэтажное здание, одной стеной притулившееся к ограде рынка. Вместо вывески с вбитого над дверью штыря на коротких цепочках свисали три железные короны с длинными острыми зубцами. Крутившийся у привязи мальчишка присматривал за оставленными посетителями лошадьми, закончившая мыть крыльцо служанка вылила бадью грязной воды на обочину дороги и ушла внутрь.

– Пошли, чего встал? – дернул меня Шутник и уверенно зашагал через дорогу прямо перед мордами лошадей, запряженных в нагруженную товарами телегу. Рыжеволосый возница схватился за плеть, но, углядев тяжелый кистень, одумался. И правильно сделал.

– Понаехали тут… – С первого взгляда определив в Габриеле приезжего, выругался возница. – Весь город заполонили, дармоеды…

– Успокойся ты, – осадил его сидевший в телеге старик. – Давно пора красным кошкам усы пообрывать.

– А они мне, дед, пока еще ничего плохого не сделали, – огрызнулся в ответ рыжий.

– Да?! По-твоему картоха сама вымокла? А яблоки на ветках тоже просто так погнили?

– При чем тут Йорк?

– Как при чем? А кто у себя нелюдей привечает? Да там же чернокнижник на чернокнижнике! Им только дай волю, весь род людской изведут! Они порчу навели, точно тебе говорю!

Пропустив ехавшую за телегой карету, я огляделся по сторонам – город как город, только улицы шире, чем в Гексоре или в том же Альме, – и поспешил вслед за Габриелем. Тот к этому времени успел завалиться в кабак и, когда я вслед за ним зашел внутрь, уже спрятал котомку с серебряным шаром под лавку. Место он выбрал, надо сказать, на редкость удачное – с него были прекрасно видны как вход, так и дверь, ведущая на кухню.

Я присел рядом и прислонился спиной к стене, а проголодавшийся в дороге Шутник уже выспрашивал у выглянувшего в зал хозяина, что имеется в наличии из перекусить "быстро, вкусно и недорого". Высокий и широкоплечий, но сильно располневший трактирщик зевал, тер заросший щетиной подбородок и мялся, не зная, что предложить заявившимся в неурочный час посетителям. Как мне показалось, этот совсем не походивший на содержателя трактира человек с неровно заросшим шрамом на левой брови сначала хорошенько нас рассмотрел, оценил толщину кошельков и только после этого подозвал повара, который уже и принялся обсуждать с Шутником заказ. Сам хозяин поднялся по лестнице на второй этаж.

Успокоившись, я начал рассматривать заведение, в котором, к моему удивлению, не оказалось ни одного посетителя. А чьи тогда лошади на привязи, хотелось бы мне знать? Или здесь еще на втором этаже зал есть? Странно. Весьма странно. Интересно, мне показалось или нам действительно тут не особо рады были?

Хм… Ну, не похож этот кабак на заведение, в котором от посетителей не протолкнуться. Все какое-то обшарпанное, запущенное. Среди прибитого загнанными в стену железными костылями оружия и доспехов ни одного целого – щиты посечены, мечи и топоры зазубрены, а кольчуга пробита сразу в нескольких местах. В окнах мутное дешевое стекло. Столешница изрезана, на стенах плохо отмытые брызги вина. Или крови?

– Сейчас принесут. – Вернувшийся с кухни Шутник в ответ на мой вопросительный взгляд выставил на стол кувшин и две кружки.

– Замечательно. – Я наклонил горлышко кувшина к одной из кружек и недоуменно уставился на Габриеля. – Это что, вода?

– Ага, родниковая, – невозмутимо ответил тот.

– Ты издеваешься? Или у нас совсем с деньгами туго? Так сейчас Арчи придет, рассчитаемся.

– Да обожди ты, вечно торопишься. – Шутник дождался, пока выставивший нам на стол блюдо повар не вернется на кухню, и лишь тогда поднял с него крышку. – Горское печенье.

– Что?! – рассвирепел я. – Какое, к дьяволу, печенье? Я жрать хочу, как тролль после зимней спячки!

– А ты попробуй. – Шутник невозмутимо отправил одну из печенинок себе в рот и улыбнулся. – Да попробуй ты.

Я и попробовал. Хрустящее и буквально растаявшее на языке печенье оказалось весьма недурственным на вкус, но слишком острым. К тому же от него моментально пересохло во рту.

– Э, нет. Ты воду сразу не пей, сначала съешь сколько сможешь, – остановил меня Габриель, когда я потянулся за кружкой с водой.

– Чего еще?

– Не пей, говорю. – Шутник отправил в рот сразу полпригоршни печенья и, зажмурившись, сосредоточенно зажевал.

– И что будет?

– Увидишь.

– Ты меня пугаешь. – Я съел несколько печенинок и задумчиво посмотрел на Шутника, который отправлял их в рот чуть ли не горстями. – Интересно, Арчи скоро появится?

– Вот уж не знаю. Он у нас себе на уме.

– И не говори, – согласился я. – До сих пор понять не могу, как он договорился, что нас в охрану обоза взяли. И без нас прекрасно справились бы.

– Ну, несколько умелых человек в наше беспокойное времечко лишними никак не будут. А вообще, что-то мне подсказывает, что Арчи с Руфусом не первый раз такие делишки обделывет.

– Вот и мне так показалось. – От острого печенья рот пересох настолько, что стало сложно нормально выговаривать слова. Некоторое время я колебался, а потом все же плюнул на совет Шутника и опрокинул в себя кружку воды. Ух! Вот это да! По всему телу заструилась освежающая влага, и я почувствовал себя заново рожденным. Как ни странно, есть теперь не хотелось совершенно. – Да, а зачем эн-Рими в Палату Податей?

– Как зачем? – не понял моего вопроса Шутник. – За ввезенный товар пошлину уплатить. Не видел, что ли, он на заставе документы выправлял?

– А! Я-то думал, насколько наторгует, столько и заплатит.

– Вот еще. Нет, ты уж будь любезен: ввез – заплати. – Шутник доел последнее печенье, выгреб остававшиеся в блюде крошки и только, отправив их в рот, присосался к кружке с водой. – Хорошо… Нет, скажи – хорошо?

– Замечательно просто, – согласился я. – Тень, когда уже Арчи появится?! Быстрее бы серебро сдать.

– Не торопись. Спешка она только при ловле блох хороша.

– Да ну? Ненавижу терять время.

Хлопнула входная дверь, и в кабак вошел довольно улыбающийся Арчи. На мгновенье остановившись в центре зала, он оглядел пустое помещение, недоуменно хмыкнул и уселся к нам за стол.

– Ну что, рассчитался старый выжига? – Шутник долил себе в кружку воду из кувшина и тут же в один присест ее выпил.

– А куда бы он делся? – Здоровяк высыпал на стол из кошеля монеты и разделил между мной и Габриелем. – Руфус предлагал, если две седмицы подождем, обратно с ними возвращаться. А можно денька через три и в Йорк с обозом махнуть.

– Можно и с ними, – пробурчал, убирая монеты, Шутник. – Я не против.

– Ты как, Кейн? – поинтересовался у меня Арчи.

– Нет, я на север двину.

– Ну, как знаешь.

– Ладно, Арчи, ты что-нибудь заказывать будешь? – Габриель оставил на столе несколько монет, а остальные ссыпал в кошель.

– Не, я уже перекусил.

– Тогда пошли. – Шутник передал Арчи котомку с серебряным шаром и, махнув на прощанье рукой выглянувшему с кухни повару, направился к выходу.

Я набросил на левое плечо плащ и пошел вслед за ним. Арчи хотел было подойти к увешанной оружием стене, но оглянулся на нас, поправил свисавший за спиной фламберг и передумал.

– Куда нам теперь? – остановившись на крыльце, я дал глазам привыкнуть к яркому солнечному свету и заодно огляделся по сторонам. Что удивительно – на улицах очень много вооруженных людей. И оружие у большинства вполне себе боевое. К тому же, то и дело взгляд натыкался на молодых парней с повязками на левом плече в черно-желтую клетку. Ополченцы?! Неужели настолько серьезная заварушка намечается?

– Сейчас заглянем к одному меняле, Руфус говорил, у него лавка совсем отсюда недалеко – где-то около собора святого Патрика. Если он серебро не возьмет, то подскажет к кому обратиться можно.

Мы прошли мимо рынка, и Арчи повел нас какими-то узенькими улочками к лавке менялы. Впереди уже показались золоченые купола собора, когда с соседнего проулка на нас вышел отряд стражников – два арбалетчика, четверо с алебардами. И на случайность списать эту встречу не получалось при всем желании – угрожающе выставленные лезвия алебард перегородили улицу, а взведенные арбалеты не оставляли никаких шансов на побег. Да и куда бежать? Единственный путь для отступления отрезал точно такой же отряд.

– А этому-то что здесь надо? – прошипел сквозь сжатые зубы Шутник и я разглядел за стражниками сутулую фигуру встретившего нас на въезде в город тайнознатца.

– Что?.. – начал разыгрывать удивление Арчи, но руки колдуна прочертили в воздухе замысловатую фигуру, словно он завязал в узел невидимую веревку, и полыхнувший в воздухе колдовским сиянием замысловатый узор неприятно резанул по глазам.

Последнее, что я запомнил – странную слабость в коленях и стремительно приближающуюся мостовую…

 

<- Предыдущая часть // Купить электронный текст / Купить бумажное издание

 

Купить бумажное издание: Лабиринт, Озон

Купить электронный текст на Литрес

Купить книгу в магазине Автора и скачать текст в форматах fb2, mobi, epub, rtf, txt

Cкачать и слушать аудиокнигу "Повязанный кровью"

 

Павел Корнев. ПадшийПадший

 


Купить: Лабиринт


Текст у Автора напрямую


Текст на Литрес


Купить: Озон

Павел Корнев. ПадшийСпящий

 


Купить: Лабиринт


Текст у Автора напрямую


Текст на Литрес


Купить: Озон