Авторизация



 

 

 

Скользкий. Глава 6


Купить бумажное издание
Купить электронный текст на Литрес
Купить и скачать электронный текст на сайте автора в форматах fb2, mobi, epub, rtf, txt

 

Глава 6

 

 

Утро добрым не бывает. Сегодня эта нехитрая житейская мудрость пришлась как нельзя более ко двору. Нет, конечно, есть много поговорок в тему, но до состояния "ох-ох-ох, что ж я маленьким не сдох" я себя вчера, к счастью, не довел. Да и Кирилл не обманул, никаких побочных эффектов от выпитого накануне зелья пока не наблюдалось. Дело было совсем в другом: вчера я умудрился отрубиться так незаметно, что заснул прямо на стуле. Понятно, что поясница и шея, измученные неудобной позой, капитально затекли. А Кирилл, подлец, то ли до кровати доползти успел, то ли раньше меня проснулся.

 

– Уххх! – Прошипев сквозь зубы проклятие, я поднялся на ноги и распрямился.

Больно. После нескольких наклонов до пола поясницу немного отпустило, а вот с шеей обстояло совсем не так просто: повернуть голову налево не получалось. Точнее, получалось, но при этом от уха к лопатке стреляло так, что на глазах выступали слезы.

Я подошел к окну и невольно поежился: небо затянули низкие серые облака. Сумрачно. Накрапывает дождь. Даже непонятно, сколько сейчас времени. Может быть и восемь утра, и полдень. А часы Кирилл с собой уволок.

Я почесал зудящие запястья, вылил из чайника в кружку остатки воды и одним глотком выпил. Маловато будет. Пойду хозяина найду, пусть чем-нибудь тонизирующим и жаждоутоляющим обеспечит.

Я еще раз почесал ладони. Да что такое? Ой-е! Все кисти были усеяны красными точками мелких волдырей. С чего это меня так обсыпало? Неужели из-за вчерашнего сока?

– Ну и как это называется? – заскочив на кухню, я сунул покрасневшие и немного припухшие кисти прямо в лицо облокотившемуся на стол Кириллу. – Ты чего, ухоплан, мне вчера намешал?

– Полегче на поворотах, – зевнул тот и отхлебнул из кружки горячего чая. – Когда только базар фильтровать начнешь?

– В натуре, – поддакнул сидевший у открытого окна Селин. – Да и какой из него ухоплан? Он же ухолет вылитый.

– Что значит «полегче»? – все же немного сбавил тон я. – Это вот что такое? По-любому от твоего сока.

– Выброс вчера был. – Кирилл поставил кружку на стол. – Тебя вчера на юго-восток не заносило? По глазам вижу – заносило. Так что не стоит торопиться с выводами. Для человека твоей профессии это не есть хорошо.

– Ты о чем? – не врубился я.

– Что, Падлик Морозов, не всех заложил еще? – заржал Селин.

– Да пошли вы оба, знаете куда? – не на шутку разозлился я.

– Сам туда иди. – Денис прикрыл окно. – Чай будешь?

– Воды лучше. – Я поднял валявшуюся на полу куртку и, надев, уселся за стол.

– Знаешь, я всегда считал, что свой человек в Дружине никогда не помешает, – продолжил издеваться надо мной Селин. – А что мусор, так это не беда. Главное, чтобы человек был хороший.

– Точно, – согласился с ним Кирилл, наливая мне в кружку воды. – Не место красит человека, а человек место.

– Завязывайте, – я отпил холодной воды. – Лучше посоветуйте, что мне с этими волдырями делать.

– А ничего не делать. Через неделю сами пройдут. – Денис прислонился лбом к оконному стеклу. – Засохнут и обсыпятся. Вместе с руками.

– Селин, иди уже сдохни с похмелья где-нибудь. Не мучайся, – в ответ предложил я.

– Лекарей мало? – Кирилл открыл шкаф и начал перебирать пакетики с сухой травой. – Нет у меня от аллергии ничего. Да ты сходи к любой знахарке, там лечения-то на пять минут.

– Минут на пять, рублей на пятьдесят пять. Миллионер, что ли? – тяжело вздохнул я.

– Ты в Дружину никак на общественных началах устроился? – вновь принялся за свое злой с похмелья Денис.

– Селин, завязывай, – опередил меня Кирилл. – Ну, Скользкий, я от тебя всего ожидал, но что ты в Дружину пойдешь…

– Да у меня выбора другого не было, – честно признался я. – Они меня в одном деле прикрыть обещали.

– Это что ж за дело такое должно быть, если тебя за него в Дружину приняли? Туда, между прочим, с опытом люди устроиться не могут.

– Нехорошее дело, нехорошее, – замялся я и больше ничего объяснять не стал. Самому бы кто сказал, зачем Илье это надо.

– И какой фронт работ тебе нарезали? – уже серьезно спросил Селин.

– Штурмовик я.

– Ну ты попал! – хлопнул ладонями по подоконнику Денис. – Ну ты, в натуре, олень!

– А что такое?

– Слышал, следственная группа из Северореченска на днях приезжает?

– Ну?

– Баранки гну. – Селин закатил глаза. – Что первым делом на повестке дня стоять будет? Не знаешь? Я тебе скажу: большой шмон. Вот и набирают сейчас кого попало в штурмовики, чтобы своих людей под пули и ножи не подставлять.

Бум! Бум! Бум! – Кто-то, не особо жалея ботинки, три раза пинанул во входную дверь.

– Кого принесло еще? – прижал ладони к вискам Селин.

– Гамлет подойти должен, – поднялся со стула Кирилл. – Пойду посмотрю.

Он вышел в коридор, отпер дверь и почти сразу крикнул:

– Селин! С вещами на выход.

– Ну, чего вы все орете? – Денис отлип от оконного стекла и вышел из кухни. – Чего кричишь, голова два уха? А, привет, Гамлет. Как оно наше ничего?

Я тоже вышел в коридор и поздоровался с Датчанином.

– Ты, Лед, тоже собирайся. – Напяливший длинный кожаный плащ и черную вязаную шапочку Кирилл казался еще длиннее и худее, чем был на самом деле. Глиста в скафандре, да и только.

– Я пойду, опорожнюсь на дорожку, – пошел в туалет Селин.

– Только попробуй толчок заблевать – сам чистить будешь, – предупредил его Кирилл и, подхватив принесенный Гамлетом чемоданчик, ушел на кухню.

– Он ужаленный уже? – Датчанин недовольно посмотрел вслед Денису.

– Не, со вчерашнего не отошел. У нас как, нормально все? – И без всяких интонационных подтекстов невысказанный вопрос о деньгах повис в воздухе.

– Все просто замечательно, – как-то странно улыбнулся Гамлет.

– Точно?

– Точно. Ты, Лед, кстати, уверен, что в диверсионных войсках не служил?

– Что случилось-то?

– Да ничего, – снова заулыбался Датчанин. – Как в той песне: "Все хорошо, прекрасная маркиза". Один к одному. Сначала у мужика в туалете что-то полыхнуло. Потом онетушитель взорвался, и ему пальцы напрочь отчекрыжило. В середине текста там много всего накрутить можно, и в итоге товарища этого из дома вытащили только чуть-чуть недожаренного. Но вот ведь что деньги делают: ночь в реанимационном отделении городской клиники у Долгоносова и – как новенький. Только с домом, машиной и всякой мелочевкой такой номер не прокатил. Как говорится, прах к праху, пепел к пеплу.

– Он деньги-то вам отдал? – задал я самый важный для меня вопрос.

– Отдал.

– Вот и зашибись.

– Зашибись. – Гамлет оперся плечом о дверной косяк. – Сам понимаешь, я тебя здесь встретить не рассчитывал, баксы с собой не взял. Хочешь, могу золотом расплатиться.

– Дай двадцатку, – попросил я. – И это, скажи кому-нибудь, пусть зеленые в гостиницу закинут.

– Без проблем. – Гамлет отдал мне два червонца и, приоткрыв входную дверь, кивнул: – Пойдем-ка покурим-ка.

– Чего? – не понял я.

– Пошли, разговор есть. – Датчанин вышел в коридор и, понизив голос, поинтересовался. – Ты никому серьезному на хвост в последнее время не наступал?

– Гонзо только.

– Забудь, я кое с кем из Семеры насчет этой темы уже перетер.

– Тогда вроде никому. А что такое?

– Я тут слышал краем уха: тебя вроде бы Лешему заказали. – Гамлет достал из кармана пачку сигарет. – Огонек есть?

– Информация точная? – только и смог в некоторой прострации выдохнуть я и протянул Гамлету коробок спичек.

– Точно только в протоколе вскрытия написать могут. И то не факт. – Гамлет чиркнул спичкой. – Просто слушок прошел, никакой конкретики, все через третьи руки.

– На заказчика выйти можно? – перебрав все возможные варианты, остановился я на самом реальном.

Леший – это профи. Его не найти при всем желании. Это далеко не уровень Датчанина и Дениса. Неуловимого наемного убийцу не смогли вычислить ни лучшие следователи Дружины, ни специалисты Гимназии.

– Не уверен. С заказчиком вообще ерунда полная: Леший заказы со стороны давно уже не берет. Мне… – Датчанин замялся, но почти сразу же продолжил, так что пауза была почти незаметна. – Мне человек один знающий прямо так и сказал: у Лешего появился хозяин, наш хлеб он не отбирает.

– Здорово, – пробормотал я и забрал у Гамлета спичечный коробок. В рассказанной истории сомневаться не приходилось. Наверняка это Яровой Датчанина просветил. – Пойти повеситься, что ли?

– Тоже вариант. – Гамлет затянулся и выдохнул струю дыма. – Я тут кому надо шепнул – если новая информация появится, мне сообщат. Но сам понимаешь, тебе это мало чем поможет.

– Да я так и так из Форта валить собирался. – Я несколько раз задумчиво пнул по стене носком ботинка. – Теперь бы только успеть.

– "Постоянно пьем Чинзано, постоянно сыто-пьяно. О-е", – на площадку, тихо мурлыча под нос знакомую песенку, вышел Селин.

– Против сыто я ничего не имею, но с пьяно ты уже, честно говоря, достал, – выговорил ему Гамлет.

– С волками жить, не по-детски пить.

– Денис, завязывай с бухаловом.

– Я много пью, что ли?

– Не много, просто не вовремя.

– Все, проехали. Я в норме. Сколько процентов сверху мы им оставляем?

– На месте определимся.

Дождавшись, пока Кирилл закроет дверь, мы спустились по лестнице и вышли из подъезда. Накрапывавший на улице мелкий противный дождичек так и норовил забраться за воротник, и на душе сразу же сделалось мерзко и противно.

Впрочем, дурное настроение большей частью объяснялось вовсе не плохой погодой. И даже не распухшими кистями. Просто человек, которого заказали Лешему, живет ровно столько времени, сколько потребуется наемному убийце на его поиски. И в моем случае много времени это занять не должно. Меня ж найти легче легкого! Сегодня же надо из Форта валить. Сегодня же!

– Слушай, Гамлет, а чего ты свой старый бизнес забросил? – Денис и Кирилл шли впереди и наш разговор услышать были не должны.

– Какой именно?

– Ну ты ж с парнями в Форт много чего привозил, что с той стороны проваливалось.

– А! Разве ж это бизнес, – махнув рукой, Гамлет выкинул окурок в лужу. – Баловство одно.

– И все-таки?

– Ты с какой целью интересуешься?

– Да просто ты неплохие деньги зашибал. Стоило ли в эту бодягу влезать?

– Деньги… – Гамлет задумался и замолчал. – Понимаешь, там же раз на раз не приходилось. У Границы можно и месяц без толку куковать, и два.

– Что-то ты раньше на такую непруху не жаловался.

– Раньше у меня в команде Ашот был. Может помнишь, низенький такой, лет под сорок? Он нас и приводил в нужное место. Талант у него был: за двое суток окно с той стороны почувствовать мог.

– Мог?

– Пропал он в январе. Поэтому и пришлось срочно сферу деятельности менять.

– В январе? И не нашли?

– Нашли, – нахмурился Датчанин. – Две недели назад из-под снега вытаял. Зарезали его твари какие-то. Узнать бы кто…

– Да уж… – задумался я. – Гамлет, а ты про кондукторов ничего не слышал?

– Это которые через Границу переходить могут? – фыркнул Датчанин. – Сказки…

– Уверен?

– Да, хотя… – Гамлет задумчиво почесал подбородок. – Был один случай…

– Какой?

– В декабре том дело было. Помнишь, мы еще фуру с мясом обмывали? Так вот, недели за две до этого… – надвинув на лицо козырек кепки, принялся рассказывать Датчанин. – Мы у Границы с Северореченском уже дней десять сидели. И как назло – затишье. С той стороны за это время даже кот драный не перешел. Ну мы Ашота и начали напрягать на территорию Северореченска уйти, там удачу попытать. А он ни в какую. Пока не напоили, не соглашался. Ну а пьяному море по колено – кое-как уломали. Указал он нам на той стороне недалеко от Границы место, где окно откроется. Пацаны палатки пошли ставить, а я караулить остался. И тут с той стороны «Газель» грузовая вываливается. А в ней пять лбов до зубов вооруженных. И – мамой клянусь! – знали они, куда попали. Завели двигатель, на дорогу выехали и укатили.

– А Ашот что сказал?

– Ничего не сказал. Когда протрезвел, ругался долго.

Мы вышли на Красный, и мне пришлось распрощаться с парнями: им вниз по проспекту, мне вверх. Интересные вещи Гамлет рассказывает, очень интересные. Еще б понять, что все это значит.

Дождик зарядил с новой силой, и, засунув руки в карманы куртки, я зашлепал по лужам. Хорошо, хоть дождь не холодный. Мелкие капельки шелестели по асфальту и крышам домов, пузырились на лужах и сбивали пыль с серой травы. Облаками затянуло все небо, и казалось, дождь не кончится никогда. Ну насчет никогда это я загнул, но сегодня точно не распогодится.

И куда теперь ноги двинуть? Надо бы маршрут заранее прикинуть, чтоб под дождем лишний раз не мокнуть. Что там у меня по плану на сегодня? Найти лекаря – это раз. Поговорить с Обрубком о Вороне – это два. Заглянуть в "Серого святого", попробовать о двойнике – а двойнике ли? – хоть что-нибудь разузнать – это три. Ну и четыре – собираю манатки и сваливаю за городские стены. Мне еще не доводилось слышать, чтобы Леший кого-то за пределами Форта достал.

Блин, так ведь и не успел записи сектантов разобрать! Да ерунда это. На той же Старой Мельнице комнату сниму и денек перекантуюсь. А когда бумаги изучу, уже видно будет, что дальше делать.

Проводив взглядом промчавшийся по лужам патрульный уазик, я свернул на площадь Павших и в нерешительности остановился перед входом на рынок. Народу – ноль. Дождь же. И с чего я, собственно, решил, что Обрубок мокнуть будет? Да и вообще, похоже, рынок закрыт. Хотя нет, вон из палатки продавец покурить выглянул. О, и охранники по грязи прочапали. Пойду все же у памятника посмотрю. Вон какая-то куча тряпья валяется. А сам Обрубок где? Так, из тряпок рука торчит. Он тут ночует, что ли?

– Эй, просыпайся! – остановился я около кучи тряпья.

Тряпки зашевелились, из них высунулась голова калеки. Он заморгал и с трудом сфокусировал на мне взгляд.

– Лед? Возьмешь чего?

– К тебе, говорят, Ворон недавно заглядывал. Не подскажешь, где его найти?

– Ворон? – Обрубок замолчал и потер воспаленные глаза. – Может, и заходил. Не помню.

– А ты подумай. – Чего-то он с утра тормозит. Обдолбанный уже, что ли? – Повспоминай…

– Повспоминай… – По лицу калеки проскользнула и растворилась в морщинах совершенно неуместная счастливая улыбка. Он зажмурился, потом открыл глаза и, глядя куда-то мимо меня, кивнул. – Точно, подходил. Дозу "счастья" взял. А тебе он зачем?

– Да так, поболтать. Не говорил он, где его найти можно?

– Поболтать? – вновь повторил за мной Обрубок. – Возьмешь дозу?

– Возьму, – вздохнул я. – Почем?

– Червонец.

– Держи, – оглянувшись по сторонам, я протянул калеке золотую монету. Мне мозговерты без надобности, я бы Обрубку и за информацию десятку заплатил, но сам предлагать этого не буду. А то еще расценки повысит. Приняв узкую колбочку сантиметра два длиной, я быстро спрятал ее в карман – дождь гасил звуки, но из-за памятника послышались чьи-то голоса.

– Меблированные комнаты Хоттабыча. – Золотая монетка бесследно исчезла в лохмотьях калеки. – Он там будет.

– Дурь-то у тебя непаленая?– попробовал разговорить Обрубка я. – Где брал?

– Где брал, там нет больше. – С подозрением зыркнув на меня, калека закутался в свое тряпье.

Вот и поговорили. Да, наркота ему мозги еще не до конца разъела. Я развернулся и зашагал к выходу с площади. Пожалуй, Ворона стоит проведать. Конечно, сдавать его Илье не дело, но поговорить по душам надо.

Я достал пробирку с мозговертом из кармана, выкинул ее в грязь, и в этот момент сзади послышалось шлепанье по лужам, удар и отчаянный крик, который полоснул по нервам не хуже хорошо заточенного ножа. Невольно вздрогнув, я сунул правую руку под куртку и развернулся.

Твою мать! Двое непонятно откуда взявшихся Чистых молотили Обрубка железными прутьями, третий побежал за мной, но, переведя взгляд с выброшенной в грязь дозы наркотика на скрывшуюся под курткой руку, в нерешительности остановился. Скуля, калека попытался отползти к памятнику, но тут один из ударов пришелся в основание черепа, и он затих.

Твари! И что делать? Вытащить ствол и перестрелять этих гадов? А смысл? Обрубку уже не помочь. Стиснув зубы, я стоял и смотрел, как Чистые насмерть забивают калеку. Ненавижу выродков! Хоть Обрубок с наркотиками и связался, но хорошим человеком был.

В этот момент из-за памятника появились еще два бандита и, плюнув, я развернулся и зашагал к Красному. Земля круглая – сочтемся. Обязательно сочтемся. Твари, какие твари…

Попадавший за воротник дождь ледяной струйкой сбегал по спине, но я уже не обращал на это никакого внимания. Не сахарный – не растаю. В ушах все еще стоял хруст, с которым железный прут проломил голову Обрубку. Мог ли я его спасти? Пожалуй, нет. Он умер еще раньше, чем я успел бы пистолет из кобуры вытащить. После таких травм не живут. Никакой целитель не поможет.

Подпрыгивая на выбоинах, по Красному промчалась повозка, забитая кутавшимися в шинели и дождевики дружинниками. Куда это они? Стряслось чего?

Проходя мимо конторы Гонзо, специально замедлил шаг. Ну же, ну выйди, вякни что-нибудь. Хоть будет на ком злость сорвать. Так нет же – никого. А хотел бы незаметно проскочить, точно бы на букмекера с охранниками нарвался.

На следующем перекрестке наряд дружинников выстроил у стены пяток парней и проверял содержимое их карманов. На меня покосились, но останавливать не стали. Да что ж такое случилось, если в эту собачью погоду столько народу на улицы выгнали?

Добравшись до первой разделенной на множество офисов пятиэтажки, я заскочил в подъезд и несколько раз встряхнул куртку. Вот ведь, блин, насквозь промок.

– Там вывеска была "Травы и зелья". Как пройти? – поинтересовался я у дремавшей в своем закутке вахтерши, а судя по стоявшим в углу ведрам и швабрам, по совместительству еще и уборщицы. Глядишь, здесь подешевле будет, чем к целителям обращаться. Те обдерут как липку.

– Третий этаж, шестьдесят пятая квартира, – поджав губы, тетка оглядела тянущиеся за мной грязные следы и натекшую лужу воды. – Ноги вытирать надо!

– Я и вытер, – побежал вверх по ступенькам я.

Нужная дверь – в левом верхнем углу серебрилась небольшая эмблема Сестер Холода – оказалась незапертой, и я зашел внутрь, не забыв перед этим вытереть ноги о расстеленный на полу коврик. Вот это да! Все стены квартиры были завешены пучками высушенных трав, более того, с натянутых под потолком шнуров свешивались матерчатые мешочки, полиэтиленовые пакеты, нанизанные на проволоку листья и даже целиком срезанные ветви. Высушенным гербарием дело не ограничивалось: подоконник и прибитая к стене у окна полка были заставлены горшками с травами, цветами и аккуратно подстриженными кустиками, а из двух кадок торчали настоящие деревца. Вроде лимоны. Может, и нет, но точно что-то цитрусовое.

И запах… Пахло вовсе даже не пылью, пахло… Летом? Пожалуй. Именно так благоухает прогретый солнцем луг с только что скошенной травой.

– Чем могу помочь? – Смешивавшая в небольшой деревянной ступке травы женщина оказалась на удивление молодой и вовсе не соответствовала представлению о травнице как о старой карге с бородавкой на носу. Очень даже симпатичная женщина лет тридцати – тридцати пяти. Длинные черные волосы. Спокойные карие глаза. В лице что-то неуловимо восточное.

– Да вот, высыпало что-то, – присев на придвинутый к столу пуфик вытянул вперед ладони я. – Посоветуете что-нибудь?

– Давно сыпь появилась?

– Вечером еще ничего не было.

– Чешется? – Травница внимательно осмотрела мои припухшие кисти.

– Не так чтобы очень, но есть немного.

– На юго-востоке был вчера?

– А что такое? – осторожно поинтересовался в ответ я.

– У колдунов вчера выброс был. Уже третий за месяц.

– Да, нас зацепило краем, – вспомнил я о сыпавшейся с неба черной крупе. – Что посоветуете?

– Плоды сонника хорошо помогают. Или отвар корней бархатника.

– Давайте сонник, – решил я.

При поступлении в Патруль мне пришлось пропить курс этого самого отвара и могу ответственно заявить, что ничего более мерзкого и тошнотворного в жизни пробовать не доводилось. Да и мочишься потом все равно что ацетоном. Те еще ощущения.

– Случай незапущенный, одного плода вполне хватит.

– Сколько?

– Пять рублей. – Женщина сняла с вбитого в стену крючка холщовый мешочек и вытряхнула себе на ладонь засушенную ягоду размером с крупную черешню.

Или это фрукт? В ботанике я не силен. Маленькая, желтая – значит ягода. Уж точно не овощ. Я так думаю.

– И как это употреблять? – Я выложил на стол второй полученный от Гамлета червонец.

– Кожуру сними, плод разжуй и проглоти.

– На вкус как? – Я поднес ягоду к носу и принюхался. Пахнет хвоей. К чему бы это?

– Кисленький, – забрав червонец, начала отсчитывать сдачу женщина.

– Ничего, если я прямо здесь? – Не дожидаясь разрешения, я сковырнул ногтем кожуру, счистил ее и надкусил плод. Действительно кисленький. Аж перекорежило всего. Немного гранат по вкусу напоминает. Успокоившись, я начал разжевывать сухую ягоду. – Подействует когда?

– Завтра утром проснешься – руки как новенькие будут.

– Да они и так вроде не шибко старенькие, – пошутил я и потер заросший длинной колючей щетиной подбородок. – От щетины есть что-нибудь?

– Мазь, бальзам, настойка, – перечислила травница. – Бритва?

– Мазь, наверное.

– Гарантированный эффект две недели. Одна порция пятьдесят копеек. – Женщина внимательно меня оглядела. – Может, наоборот, для роста волос что-нибудь посоветовать?

– Нет, пожалуй, не надо. – Я забрал сдачу и провел ладонью по лысой голове. Не до красоты мне сейчас. Да и не факт, что поможет. – Две порции.

Сунув в карман куртки свернутые из плотной бумаги кулечки, я поднялся на ноги.

– Больше ничего не надо?

– Нет, спасибо.

– Заходи, если что.

– Обязательно. – Я подошел к двери и обернулся. – А часто у колдунов выбросы бывают?

– Летом обычно каждую неделю люди с аллергией приходят.

– Понятно. Еще раз спасибо. Всего хорошего, – попрощался с ней я и вышел в коридор.

Уж не знаю, насколько этот сонник эффективен, но запястья чесаться почти перестали. Нет, каковы гимназисты подлецы: могли бы и за пределами Форта производство организовать. А то травят нас потихоньку, понимаешь. Козлы…

Я спустился на первый этаж и остановился на крыльце, прикрытый от капель дождя бетонным козырьком. Мне кажется, или небо действительно немного светлее стало? Хотелось бы, а то так скоро квакать и комаров ртом ловить начну. Кстати, что-то в этом году комаров мало. Повымерзли, или еще рано для них?

Ну что, последний рывок? Нет, пока еще предпоследний. А может, не ходить никуда? Забрать шмотки, дождаться денег от Гамлета и деру? Нет, не пойдет. Я, конечно, понимаю, что любопытство кошку погубило, но надо же в конце концов выяснить, кто под моей личиной в Форте расхаживал! Это вам не хухры-мухры, а типа дело чести. Можно и под дождичком помокнуть. Зато спать спокойно по ночам буду.

И что у нас там, кстати, с дождичком? Никак стихать начал? Хорошо бы, тогда и Ворона найти попробую. Не такой уж большой крюк выйдет. Только вот сомнительно, что он у Хоттабыча остановился. Да еще и Обрубку об этом сказал. Я понимаю, что заведение Хоттабыча гадюшник еще тот, сколько там постояльцев, не знает даже сам хозяин, и розыск нужного человека займет не один час, но слишком все просто получается. Скорее всего, через кого-нибудь из персонала Ворону весточку передать можно. Что ж, видно будет.

На Торговом углу вновь оказалась облюбовавшая его «Газель» со знакомым соколом на борту. Только теперь охранники и дружинники не торчали посреди дороги, а попрятались от дождя. Искрившиеся от попадавших капель сгустки энергии как обычно освещали улицу, и в пелене дождя вокруг них расплывались шары призрачного сияния. Фары фургона мигнули, но то ли меня узнали, то ли никто не захотел вылезать под дождь, и я спокойно прошел мимо и открыл дверь "Серого святого".

Как обычно, появилось ощущение, что попал в музей. Витрины, витрины, витрины… А в них настолько не сочетающиеся друг с другом предметы, что объяснить их наличие в одном месте можно только прихотью безумного коллекционера. Резные деревянные палочки, покрытые мелкими узорами костяные дудочки и вышитые серебряными нитями лоскуты кожи соседствовали с перекрученными полосками и трубочками блестящего металла, вырезанными из поделочных камней статуэтками мифических животных и одинаковыми штампованными амулетами с непонятными загогулинами на гладких поверхностях. Чуть дальше от входа целую витрину занимали грубо слепленные глиняные фигурки и перевязанные цветными нитями пучки высушенных трав и птичьих перьев. Ближе к прилавку начинали попадаться более искусно выполненные амулеты, и свет подвешенной под потолком чародейской лампы играл на гранях оправленных в золото и серебро самоцветов, а отполированные и покрытые лаком деревянные жезлы поражали тщательностью нанесенной на них мельчайшей резьбы.

Неподготовленного человека такое разнообразие могло смутить, на самом же деле ориентироваться в выставленных товарах было достаточно просто: в первую очередь следовало обращать внимание на цвет задников витрин. Синий – значит, амулеты изготовлены колдунами, желтый – чародеями, зеленым отмечались изделия ведьм, серым немногочисленные артефакты, к созданию которых приложили руки маги, а черным – вещицы непонятного происхождения.

А это еще что такое? Раньше красных задников не было. Я мельком осмотрел выставленные в заинтересовавшей меня витрине изделия и пришел к выводу, что это произведения алхимиков. Уж больно техника изготовления с моим "Ангелом-хранителем" схожая.

– Что-нибудь подсказать? – выглянул из-за ширмы в торговый зал хозяин и вдруг сморщился, будто зажевал половинку лимона. – Опять вы? Я же доступно объяснил, что ничем не могу помочь!

Ух ты! Стопроцентное попадание! Достал я этого дядечку, капитально достал. Вон как его всего перекорежило. Ну и как бы из него суть дела вытянуть? Блин, что за гадство такое – все ведь уверены, что именно со мной разговаривали! Найду самозванца – удавлю. Главное, чтобы это не мои собственные мозги со мной в прятки играли.

– И что, без вариантов?

– Я в двадцать первый раз повторяю – ничем не могу помочь.

– Плохо.

– Да уж, ничего хорошего. – Хозяин случайно грохнул статуэткой, которую держал в руке, о столешницу и облегченно вздохнул, не увидев скола.

– Ну вы же наверняка знаете кого-нибудь, кто помочь может, – смущенно улыбнулся я. – Вы посоветуйте, к кому обратиться, и я сразу же исчезну.

– Издеваетесь? – Мужчина снял очки и провел ладонью по покрывшемуся испариной лбу. – Вы мне это уже в прошлый раз обещали. Ничего нового…

– Одну минуту. Разрешите, я вас перебью. – Я оборвал уже готового послать меня подальше торговца. – Наверное, мы просто друг друга недопоняли. Давайте уточним некоторые моменты и займемся своими делами. Договорились? Уверяю вас, у меня и в мыслях не было над вами издеваться…

– Хорошо, но я сразу могу…

– Вот и замечательно, – вновь я не дал ему договорить. – Ну вы же знаете: все проблемы у людей от недопонимания. Вы специалист в этом вопросе, а дилетанту вроде меня все приходится разжевывать. Вот, кстати, у вас очень большой выбор алхимических амулетов, но, думаю, объяснить обычным покупателям их преимущества было очень нелегко – цены-то кусаются…

– Они того стоят, – пробурчал, постепенно успокаиваясь, торговец. – А вот объяснить их преимущества человеку с улицы... Еще и Городской совет, как назло…

– Да, я слышал, ввозные пошлины – это чуть ли не половина цены.

– Половина? А две трети не хотите? – округлил глаза хозяин лавки. – Я их в убыток себе продаю, только чтобы люди, что к чему, разобрались.

– А можно я вас еще немного поэксплуатирую? – Я вытащил из кармана "Хамелеон". – Что скажете?

– Мой вам совет, выкиньте, а лучше закопайте поглубже, чтобы не нашел никто. – Даже не прикоснулся к браслету торговец.

– А что с ним не так? – удивился столь категоричному заявлению я.

– Вон ту напайку видите? Это самопальный компенсатор какой-то умелец приделал, – указал мне на напаянную на одно из звеньев пластинку торговец. – Я прогресса не чураюсь, ультровскими моделями, между прочим, вообще одним из первых торговать начал, но только когда это не во вред. Ну а здесь что получается? Браслет этот рассчитан на определенное время безопасной работы. И что всякие недоумки с золотыми руками делают? Они чисто механически включают в цепь дополнительный компенсатор. Понятно выражаюсь?

Я кивнул.

– И что в этом случае происходит? Если этот по сути своей отстойник переполнится во время работы артефакта, то произойдет выброс всей накопленной в нем энергии. А уж если компенсатор неправильно установили и через него идет постоянная утечка, вообще – труба. И заметьте, продавившие повышение пошлин гимназисты о нестабильной работе алхимических артефактов судят именно по таким вот экземплярам. Так что выкиньте.

– Выкину, – пообещал я и убрал браслет в карман.

– Вот и правильно.

– Ну вернемся к нашим баранам. В прошлый раз… – я замялся, специально оставив фразу незаконченной.

Мой нехитрый расчет оправдался: разговорившийся торговец моментально перехватил инициативу, но теперь он выражал свои мысли куда дружелюбней.

– Вы попросили меня подобрать амулет, который защитил бы человека от сверхнизких температур. У меня…

– На какое время? – уточнил я.

– Да какая разница? – досадливо сморщился хозяин лавки. – На полчаса, так?

– Так, – утвердительно кивнул я.

– Как я уже говорил, у меня в продаже ничего такого нет и слышать о подобных артефактах не доводилось. Более того, с учетом оговоренной нестабильности энергетического поля изготовить подобный амулет невозможно даже теоретически. Все верно?

– Все, – вновь кивнул я, старательно удерживая невозмутимое и немного скучающее выражение лица.

Черт! Зачем такой амулет вообще мог кому-то понадобиться? Сверхнизкие температуры, нестабильное поле. Неужели для перехода через Границу? А откуда тогда информация про полчаса взялась?

– И чтобы закрыть тему, – продолжил торговец, – я посоветовал вам обратиться в "Западный полюс" или в Черный квадрат. За прошедшее время никакие новые идеи меня не посетили. Теперь, надеюсь, все?

– Все, – рассеянно ответил я. Похоже, дело не в переходе Границы – иначе зачем впутывать в это дело уников или уродов? Отправлять через Границу кого-то другого смысла нет. Любой заинтересован в том, чтобы самому через нее перейти. Благотворительностью никто заниматься не станет. Получается, куда-то надо забраться и что-то там сделать, уложившись в полчаса. – А если использовать зомби?

– У вас есть знакомый некромант? – расслышал мое бормотание торговец. – Застынет. Вот ледяной ходок… Но его при перепаде магических полей на куски порвет. А защитный полог такой мощи…

Мы понимающе покивали. Точнее, хоть что-то понимал в этом хозяин лавки, а я просто сделал умное лицо. Здесь, пожалуй, ловить больше нечего.

– Благодарю за консультацию и, надеюсь, больше не побеспокою, – шагнул к выходу я. – В прошлую нашу встречу я был несколько не в себе, а вот теперь самое время собрать мысли в кучу. Спасибо огромное, вы мне очень помогли.

– Да уж задали вы мне задачку, – развел руками торговец. – Боюсь, что мало чем помог, но уж чем богаты…

– Спасибо, – я открыл дверь.

– Да не за что. – Торговец потер ухо и прищурился. – Вы чисто теоретически интересуетесь или практическое применение имеется?

– Честно говоря, сам пока не знаю, – откровенно сознался я и вышел на улицу.

Дождь уже закончился, но небо по-прежнему затягивали серые тучи. Хоть бы по новой не зарядил, и так уже грязи по колено. Я остановился, покачиваясь на последней ступеньке, и задумался.

Ну и что в итоге удалось узнать? Ветрицкий не соврал – он действительно меня здесь видел. Теперь стала ясна цель моего визита в "Западный полюс" – поиск нечувствительного к холоду уника. Но зачем? И главное – как закончился тот визит?

Ладно, ерунда это все. Другой вопрос на повестке дня стоит: идти ли в Гетто? Есть смысл вообще в это дело еще глубже влезать? Не нравится мне, как оно попахивает. Тухловатый запашок. Влезу в чужую игру – запросто голову оторвать могут. Но если во всем сейчас не разобраться, кто знает, какой неприятный сюрприз в дальнейшем всплыть может? Надо бы разузнать, что к чему.

С соседней улицы по лужам пришлепали четверо дружинников. Они через приоткрытое окно о чем-то посовещались с водителем «Газели» и направились во дворы. Ладно, пора и мне двигать: пока всех обегу, ужинать время подойдет, а я еще не завтракал. Ну и куда податься в первую очередь? В Гетто или Ворона искать? Загляну-ка для начала к уродам – своя шкура ближе к телу. Глядишь, и получится чего разузнать.

Подняв воротник куртки – чего-то меня знобило, – я пошел вверх по Красному проспекту, а когда он уперся в поваленный забор и длинные гаражные боксы бывшего автотранспортного предприятия, свернул налево и по проложенным доскам перебрался через огромную лужу. Впереди показался раскисший от дождя пустырь, но пересечь его труда не составило: тропинка из дробленого кирпича и шлакоблоков возвышалась над глинистой почвой сантиметров на десять. Сразу после этого пустыря и начиналась настоящая северная окраина.

Оглядевшись по сторонам, я на всякий случай расстегнул куртку. Пусть никого из местных обитателей пока и не видно – от дождя попрятались, не иначе, но ухо надо держать востро, а руку недалеко от пистолета. Чужаков здесь не любят. Нет, не так. Чужаков здесь очень не любят. И пусть пришлым нигде особо не рады, тут эта нелюбовь выражалась слишком уж непосредственно. Никогда не знаешь, чем из-за угла засветят. А чего удивляться? Нормальной работы поблизости нет и в обозримом будущем не предвидится, а Дружина заглядывает только для того, чтобы облаву устроить. И что остается? Торговать наркотой, воровать у соседей, бить морды таким же люмпенам, как ты, грабить чужаков и пытаться пробиться в одну из многочисленных банд.

Только банды здесь, кстати, и поддерживали хоть какое-то подобие порядка. Разумеется не все, а только самые крупные. Чистые, Крестоносцы, Максимки, Ночные охотники и еще с полдюжины преступных сообществ контролировали свои кварталы и весьма жесткими, а точнее, жестокими, методами наводили порядок. Спокойней от этого на северной окраине не становилось: слишком уж разные правила они насаждали, да и основные силы уходили на борьбу с конкурентами. Ничего, приедут варяги из Северореченска, Дружина первым делом большой шухер здесь устроит.

На ближайшем доме красовались причудливо вписанные в граффити кресты, и сразу становилось понятно, кто здесь заправляет. Стараясь не углубляться на территорию Крестоносцев, я срезал через дворы и вышел к обшарпанным двухэтажкам. Все, теперь еще пара кварталов и уже Гетто начнется.

Впереди кто-то шмыгнул в подворотню, и я, насторожившись, замедлил шаг. Да нет, не видно никого. Только гарью пахнет. Это еще откуда? Пожар? Нет – угол дома оказался разворочен, а стена закопчена. Размытая дождем сажа грязно-серыми потеками стекала на землю. Немного дальше на стене кто-то аккуратными ярко-красными буквами вывел: "Свободу измененным!" Интересно, сначала бомбу взорвали, а потом уже лозунг намалевали, или наоборот?

Настороженно оглядываясь по сторонам, я добрался до бетонного забора Гетто, по верху которого были пущены витки "егозы". За забором виднелись длинные крыши бараков. Тоска зеленая. И как там только люди живут? Хотя какие люди? Людей там нет. Одни уроды.

Серые бетонные плиты оказались исписаны множеством лозунгов, большинство из которых были почти неразличимы из-за намалеванных поверх белых полос известки. "Смерть уродам!", "Сдохните, твари!", "Катитесь в ад!" Смерть уродам, уродам смерть. Смерть, смерть, смерть. Не очень оригинально, зато исключает всякое недопонимание гражданской позиции писавших. Уродам смерть и все дела. Все в жизни просто и понятно.

Пока шел к проходной, взгляд несколько раз цеплялся за рассекавшую красный круг ломаную синюю молнию и уже знакомые слова "Свободу измененным!". Измененные, надо же. Что ж, с этим определением не поспоришь. Изменило уродов, можно сказать, до полной неузнаваемости.

Легонько вздрогнула земля, и откуда-то с запада донесся гул далекого взрыва. Опять бомбисты шалят?

– А ну стоять! – крикнул мне из-за перегораживавшего проезд в Гетто бетонного блока автоматчик в брезентовом дождевике, голову которого к моему несказанному удивлению прикрывала зеленая армейская каска. Между расстегнутых пол дождевика виднелся бронежилет.

Нет, я, конечно, понимаю, что так по уставу положено, но чтоб по своей воле кто-то из армейских эту кастрюлю на голову напялил? Что здесь происходит?

– Стою, – сразу же выполнил распоряжение я.

В узких бойницах блокпоста замелькали тени, наружу высунулся автоматный ствол. Что за нездоровый ажиотаж? Караульным же положено за уродами приглядывать и выход за территорию Черного квадрата пресекать, чего они как в осаде сидят?

– Чего надо? – Автоматчик в дождевике честно пытался контролировать мои движения, но нет-нет да и скашивал глаза на дома у меня за спиной.

Я молча отогнул отворот куртки, чтобы стала видна служебная бляха. Что-то они совсем зашуганные. И ведь это не простые дружинники, а гарнизонные вояки, которые ко всему привычны должны быть. Как частенько повторяет Селин: "Все страньше и страньше".

– Проходи, – немного успокоившись, разрешил караульный. – Да не стой столбом, шевели копытами.

В караулке оказалось еще трое гарнизонных и дремавший на раскладушке рядом с буржуйкой небритый мужик. Если верить красной повязке на левом предплечье – инспектор СЭС. Совсем молодой пацан с АКМ в руках пристроился у внешней бойницы и прикрывал направившего меня сюда караульного. Бородатый боец в черной вязаной шапочке с РПК контролировал подходы к блокпосту со стороны Гетто. Черноволосый усатый лейтенант сидел за сколоченным из некрашеных досок столом, на котором лежали две лимонки, жезл – судя по лазурному навершию, заряженный чем-то шоковым, – и распечатанная пачка папирос. Со спинки стула на ремне свисал АКМ.

– Вызвать кого? – внимательно осмотрев мою бляху, спросил лейтенант.

И этот в бронежилете. Странно, не похож он на бронелобого шакала, который устав исполняет от и до. Так в чем же дело? Не на осадном же положении они здесь, в самом деле? Что за ерунда?

– Да мне просто с кем-нибудь из местных переговорить надо, – объяснил я.

– Присаживайся, – указал мне на табуретку у стола лейтенант. – Степа, кликни кого из администрации.

Бородатый что-то монотонно забубнил в переговорную трубу.

– Я смотрю, у вас тут все серьезно, – уселся я на табурет.

– Серьезно? – переспросил лейтенант. – Да у нас здесь хрень полная.

– А что такое? – удивился я. Вроде раньше с уродами никаких проблем не было. Или я от жизни отстал?

– О взрывах не слышал разве? – Мой собеседник вытащил из пачки папиросу и закурил.

– И слышал, и видел. Это так серьезно?

– А то! Все взбеленились просто. Ну, Чистые и Крестоносцы всегда на голову больные были, так к ним теперь и остальные местные отморозки примкнули. – Лейтенант выпустил в потолок струю вонючего дыма. – Как взрывы начались, так и заладили: мочи уродов, мочи уродов. А мы не даем мочить, значит, враги главные. Камни постоянно кидают, бутылки. Один раз обстреляли. Ты вот скажи, по нам-то зачем стрелять? Не знаешь? Вот и я тоже. И так в последнее время уродов в город выпускать перестали. А то троих прямо напротив нас на фонарных столбах ночью вздернули. Еще и администрация ультиматум предъявила: или находите убийц и открываете свободный проход в город, или мы за последствия не отвечаем.

– Зашибись, – посочувствовал ему я.

– Не то слово. Уже и не знаем, кто первым на штурм пойдет: уроды или банды.

– Прям уж на штурм…

– Прям на штурм, – хлопнул ладонью по столу лейтенант. – Еще пара взрывов и резьбу сорвет. И мы никому уже доказать не сможем, что это не через наш пост взрывчатку пронесли. «Свободу измененным!» Ага, разбежались. Нет, если заварится каша, нам первым кранты придут. И без разницы, кто начнет. Мы ж посередине. Такие вот пироги.

– Не дойдет до этого.

– Надеюсь. Но сейчас любого пустяка хватит, чтобы все полыхнуло. Это раньше уродам пальцем погрозишь, по району облаву устроишь и сразу все на задних лапках ходят. А сейчас никто не может себе позволить слабину дать.

– Наши идут, – подал голос Степа.

– Ну слава богу, – облегченно вздохнул лейтенант.

Минуту спустя в караулку зашли три солдата гарнизона и колдун в длинном кожаном плаще.

– Володя, иди Леху смени, – распорядился лейтенант, и молодой парнишка, закинув ремень автомата на плечо, вышел наружу. – Как сходили?

– Нормально. – Колдун выложил на тумбочку два жезла: "дырокол" и заряженный "иглами стужи", повесил на вбитый в стену крюк плащ и подошел к нам.

Бойцы развесили промокшую верхнюю одежду и, не убирая оружия, сгрудились у раскаленной буржуйки.

– Как там?

– Тихо. В одном месте дыру в колючке заделать придется, но это мелочи. – Колдун уселся на свободный табурет и через шею снял цепь с массивным серебряным амулетом. – Меня больше затишье беспокоит. Не к добру это.

– Вот до чего дошло, – ткнул в меня пальцем лейтенант. – Уже не знаю, вернутся люди из обхода или нет. А обходы четыре раза в сутки устраивать положено.

– Да разогнать этот лепрозорий давно пора. – Колдун взял железную кружку, зачерпнул из стоявшей в углу бочки воды и жадно выпил. – То им дай, это им обеспечь, права не ущеми. Измененные… Твари драные!

– Ты только не начинай, – скривился лейтенант. – Это в Городском совете хорошо сидеть и щеки важно надувать, но ты-то сам все видел. Куда их выселишь?

– За сто первый километр, – буркнул колдун.

– Да они за неделю передохнут! – развернулся к нам лицом проснувшийся санитарный инспектор.

– Пусть дохнут. Нашим легче.

– Легче, кто спорит, – зевнул работник СЭС. – А волчатников куда девать? Они же через раз заразные! А жабов? А амеб? Или может, тогда прямо здесь газовую камеру построить? Чтоб заразу не разносили.

– Хорошо бы, – вздохнул колдун, – но не получится. Общественность не поймет. Вот лет пять назад…

– И пять лет назад не получилось бы, – не согласился с ним санитарный инспектор. – Это ж геноцид. Да весь Форт на уши встанет. Пусть уродов никто терпеть не может, но политика есть политика.

– Так! – опомнился вдруг лейтенант. – Никаких уродов чтоб я больше не слышал! Даже в разговорах между собой. С двадцатого апреля они официально "измененные". А то услышит кто из администрации, замучаемся объяснительные писать.

– Говорят, у уро… тьфу ты, у «измененных» банда своя появилась, – упершись руками в стол, я покачался на табурете.

– Банд у них всегда хватало. – Лейтенант поднял с пола закопченный чайник и вручил его вернувшемуся с улицы Лехе. – Только раньше они своих трясли, а теперь и в город нос совать пытаются.

– Недавно еще отряд самообороны при администрации организовали. – Колдун взял из пачки папиросу и, щелкнув по ней пальцем, раскурил. – Это все несерьезно. Вот кто создает проблемы, так это "Черный январь".

– Это который "Свободу измененным"? – догадался я.

– Они, бомбисты хреновы. Весь район на уши поставили.

– Узнать бы кто их подогревает, – мечтательно прищурился лейтенант. – Ох, я бы с этими спонсорами по душам поговорил.

– Взрывчаткой подогревают?

– Взрывчаткой, деньгами, инструкторов, наверняка, засылали. Пепельницу возьми, – укоризненно посмотрел лейтенант на колдуна, который после нескольких затяжек, затушил папиросу о столешницу. – Правильно бомбу установить – это уметь надо.

– Я вот думаю, это вовсе не уроды взрывы устраивают, – проигнорировав распоряжение лейтенанта насчет "измененных", предположил санитарный инспектор.

– Будь, Гоша, ты моим подчиненным, сейчас бы по периметру побежал на время, – рыкнул на него лейтенант.

– А что такое?

– А то такое! О чем я минуту назад говорил?

– А!

– Бэ.

– Местные идут, – положил Степан руку на пулемет. – Четверо. Ромб и охранники.

Гревшиеся у буржуйки солдаты сняли с нее чайник и разбежались к бойницам. Колдун намотал на кулак цепь с серебряным амулетом.

– Ромб – это кто? – поднялся я с табуретки.

– Один из местных заправил. – Лейтенант снял со спинки стула автомат и положил его себе на колени. – Мы все вопросы через него решаем.

– Понятно. – Я открыл дверь и вышел наружу.

– Далеко от блокпоста не отходи, мало ли что, – уже в спину посоветовал мне лейтенант.

Да я, собственно, и не собирался. Чего я там не видел? Длинных бетонных и шлакоблочных бараков с узенькими оконцами? Свалок мусора, с которых отходы вывозят, хорошо если два раза в год? Или язв, гнойников и увечий, щедро раздаренных Приграничьем обитателям Гетто? Нет, этого я действительно не видел, но оно мне и не надо.

Представители местной администрации уже дожидались меня на вытоптанном пятачке земли метрах в тридцати от блокпоста. Прямо перед проволокой, которую натянули меж вбитыми в землю колышками. На проволоке по ветру трепетали красные лоскуты. Ясно и без слов: дальше хода нет, стреляем без предупреждения.

Гадать, кто из них Ромб, не пришлось: морда у стоявшего впереди урода из-за неестественно выпирающих скул формой действительно напоминала вытянутый по вертикали ромб. Глаза навыкате, кожа в лиловых пятнах, а в остальном – человек как человек.

Не то, что его охранники. Этих даже после пол-литра водки с нормальными людьми не спутаешь. Два одетых в одинаковые спортивные куртки, штаны с красными лампасами и кроссовки с обрезанными носками телохранителя настороженно морщили носы, постоянно сжимая и разжимая кулаки. Длинные желтые когти на толстых пальцах рук и ног производили весьма устрашающее впечатление. Волчатники. Бедолаги, которые, заразившись, не смогли стать полноценными оборотнями и застряли в этом гротескном состоянии получеловека-полуволка. Самые настоящие уроды. Массивные челюсти далеко выдвинуты вперед, из-под растянутых в вечной улыбке губ выглядывали крупные неровные зубы. Длинная щетина больше напоминала мех, а желтые глаза зыркали по сторонам из-под полуприкрытых век.

Третий охранник походил на человека еще меньше волчатников. Длинная, скособоченная фигура была наряжена в доходивший до земли белый больничный халат, а выглядывавшее из-под широкополой ковбойской шляпы лицо полностью закрывали грязные бинты. Открытой оставалась только узкая полоска кожи у налитых кровью глаз. Этот охранник ни на минуту не замирал на месте, и казалось, что он просто перетекает из одного положения в другое. Было в нем что-то нечеловеческое. Остальные тоже не красавцы, но это уже нечто за гранью. Человек-невидимка, да и только.

Да, с такой охраной Ромб и за пределами Форта себя может чувствовать вполне спокойно. В здравом уме врукопашную с волчатниками не рискнут сойтись даже Чистые. Уж больно сильные, быстрые и живучие эти твари. К тому же нередко заразные. А от мутировавшего вируса нормальным оборотнем еще никто не становился. И кому охота в такого страхолюда превращаться? Всего одна царапина, и здравствуй, Черный квадрат. Хоть сразу вешайся.

– Деньги принес? – сцепив пальцы, хрустнул опухшими костяшками Ромб.

Здравствуйте, я ваша тетя! Приплыли. И снова в яблочко. Знать бы еще, о каких деньгах речь.

– Здрасте, – поморщился из-за неприятного запаха я. От волчатников моя гримаса не укрылась и они еще сильнее оскалились. – Нет, я один вопрос уточнить заскочил.

– Никаких уточнений. – Голос у Ромба был глухой, с непонятным придыханием. – Пока не принесешь десять тысяч, здесь даже не появляйся. Цена окончательная. Торг неуместен.

– Цена… – немного начал я отходить после шока от прозвучавшей суммы, – завышена. Несколько завышена.

– Ты больше не пахнешь мертвечиной, – клацая зубами, невнятно заявил вдруг один из людей-волков.

– Он помылся, – прошептал урод в белом халате.

Недоделанные оборотни снова оскалились.

– Повторяю последний раз: цена окончательная. – Лиловые пятна на лице Ромба приняли малиновый оттенок. – Или ты считаешь, что жизнь измененного такая дешевка, что не стоит ни копейки?

– Стоп, кто говорил о жизни… измененного? – подняв руки на уровень груди, выставил вперед ладони я.

– Никто, даже измененный со льдом вместо крови не сможет спуститься в Чертов провал и остаться после этого в живых. – Ромб начал немного успокаиваться. – Мы достанем то, что нужно тебе. Измененный пожертвует жизнью. Но пожертвует во имя нашего дела. Готовь деньги. Или не приходи.

Он развернулся и зашагал прочь. Волчатники пошли вслед за ним, а урод в плаще остался стоять и пялиться на меня своими красными глазищами. Стараясь ничем не выдать своего недоумения, я направился к блокпосту. Надо срочно разузнать у кого-нибудь про Чертов провал. В первую очередь, что это такое и где находится. Пожалуй, стоит ребят из Патруля порасспрашивать. Авось кто чего слышал.

Нет, какой жук этот Ромб! «Пожертвовать жизнью», «наше дело»... Так я ему и поверил. Когда заходит речь о таких деньгах, идеологическая шелуха моментально слетает.

Навстречу мне из караулки вышла молодая светловолосая женщина в короткой замшевой куртке и кожаной юбке до земли. Фигурка ничего, а вот все лицо покрывала сетка явственно видневшихся под бледной кожей ярко-синих кровеносных сосудов. До меня донесся легкий аромат духов, но я был слишком погружен в свои раздумья, чтобы отвлекаться на смазливое личико. В голове крутился только один вопрос: "За что бы я согласился выложить десять тысяч?" А ведь Ромб уверен, что выложу. Но – за что?

– Удачно? – поинтересовался у меня лейтенант и отхлебнул из железной кружки горячий чай.

– Пятьдесят на пятьдесят, – неопределенно ответил я. – Спасибо за помощь, пойду я.

– Иди, только осторожней, – предупредил меня возившийся с обвитой серебряной полоской костяной палочкой колдун. – Марго сказала, там какая-то шпана через два дома собралась. То ли Ночные охотники, то ли Крестоносцы.

– Марго? Вы ж измененных из Гетто вроде не выпускаете?

– На Марго карантин не распространяется, – потянувшись, хрустнул суставами сидевший на раскладушке санитарный инспектор. – Она из персонала.

– А! Ну давайте, может, свидимся еще.

– Счастливо.

Я вышел с блокпоста и направился обратно к заброшенной базе транспортников. На углу взорванного дома пять Крестоносцев передавали по кругу косяк с травой, но вид кобуры под отдернутой полой куртки моментально остудил их желание пообщаться.

Перед возвращением в "Гавань" я все же решил навестить Ворона, а поэтому не стал выходить на Красный и повернул на юг, только когда прошел через всю территорию Крестоносцев. Время, конечно, потеряю, но как ни крути разговор у меня к Ворону серьезный и безотлагательный. Как-то очень уж не вовремя товарищ Штоц из небытия выплыл и сразу же мной заинтересовался. Спрашивается, с чего он к Ветрицкому не подкатил? Китайцев испугался?

Подойдя к дому, в котором один мутный тип по прозвищу Хоттабыч делал вид, что сдает комнаты, я несколько раз чихнул. Все, уже и нос шмыгает. Простыл, блин. Чаю горячего с медом надо срочно, пока не слег. Ну что за жизнь? Зимой никогда не болею, а как лето, так на тебе – получай фашист гранату. В сырости все дело, что ли?

Я оглядел длинное четырехэтажное здание, по крыше которого разгуливали какие-то люди – ремонтники? – и задумался. О том, чтобы самостоятельно искать там Ворона, и речи быть не может. В этих запутанных лабиринтах переходов, коридорчиков и лестниц наверняка даже старожилы заблудиться могут. Да и вряд ли Ворон здесь постоянно проживает. Скорее всего, просто через кого-то оставленные сообщения получает.

По большому счету, этот дом заселяли обычные люди, но было у него двойное дно, которое и приносило владельцу львиную долю дохода. Нельзя сказать, чтобы Хоттабыч был связан с откровенным криминалом, скорее его деятельность относилась к сфере услуг: девочки, карты, выпивка, комнаты на час и на ночь, места для проведения всяких сомнительных встреч и многое-многое другое. Особой популярностью, по слухам, пользовались проводимые там подпольные гладиаторские бои, о которых знали все заинтересованные лица, за исключением Дружины. Все правильно, иногда незнание ценится куда выше знания.

И как поступить? Я ж внутри совершенно не ориентируюсь. Был-то там всего один раз: заходил, выигрыш с тотализатора по просьбе Креста забирал. И заходил с черного хода…

Я задумался и поскреб щетину. С черного хода, значит. Может, и выгорит. В конце концов, что я теряю? Полчаса — не более. Главное – все правильно рассчитать. А, была не была! Даже если Ворона застать не получится, хоть знать будет, что я его ищу.

– Вы к кому? – насторожился при моем появлении развалившийся на мягком диване охранник.

Вот ведь глазастый! Влет пистолет под мышкой углядел и просчитал, что к обычным посетителям я не отношусь.

– Ворон здесь? – остановился я посреди холла.

– Это фамилия? – начал валять Ваньку охранник, пытаясь понять, кто я такой.

– Фамилия Воронцов. Для друзей просто Ворон, – подыграл ему я и заранее ответил на следующий вопрос. – Я Лед. От Обрубка.

– Насколько мне известно, у нас нет постояльца с такой фамилией, – сделал постное выражение лица охранник и, не удержавшись, добавил: – И про господина Обрубка первый раз слышу.

Да, с этим быком каши не сваришь. Сказал хозяин: нет такого ни для кого, значит – нет. Фиг с тобой, перейдем к плану "Б".

– Ты, прям, всех постояльцев наизусть знаешь? – отогнул отворот с бляхой я. – Ворона позови.

– Нет такого, господин начальник, – гаденько улыбнулся мордоворот. – Вы уж не взыщите…

– Ворону передай, пусть меня здесь ждет. Возвращаюсь через полчаса и его не нахожу – праздник жизни вам по полной программе обеспечен. Ясно? Тогда выполняй. – Сделав шаг вперед, я, не особенно сдерживаясь, влепил носком ботинка охраннику под коленную чашечку. Тот с воем бухнулся на диван и зажал колено руками.

Не спеша я вышел на улицу, дошел до угла дома и, свернув, бросился бежать к черному ходу. Так, где здесь схорониться можно? Ага, вон очень удачное место под балконом. Отсюда весь двор как на ладони. Согнувшись в три погибели, я забрался в облюбованное укрытие и уселся на корточки.

Ну что, сработает — нет? Не сработает – не страшно. Больше получаса здесь сидеть смысла не имеет, так что много времени не потеряю. Сижу, жду, в общем.

Не рискнет Ворон через парадный ход выходить. Очко сыграет. Если он, конечно, начнет дергаться. А это уже целиком зависит от того, купился охранник на мой блеф или нет.

Ладно, пока цветочками полюбуюсь. Мать-и-мачеха зацвела, трава уже длиннющая вымахала. И ведь половину того, что на газоне растет, первый раз вижу. Я не ботаник все названия назубок знать, но точно такой травы раньше не было. Вон вообще что-то спиральное закрутилось.

Осторожно выглянув из-под балкона, я быстро спрятал голову обратно: у двери черного хода курил "осчастливленный" мной охранник. Ага, а то он внутри покурить не мог, на свежий воздух хромоножка приковылял. Конспиратор, блин.

Охранник зашел в дом, еще несколько минут ничего не происходило, а потом дверь вновь заскрипела и появился Ворон. Точнее некто, внешне на Ворона совершенно не похожий, вот только походка – один в один. А так вылитый "ангел заката" или "росомаха": патлы до плеч, косуха проклепанная, штаны и те с заплатами кожаными. Про остроносые ковбойские сапоги с набойками вообще молчу. Вот это маскировка! Как его только Ветрицкий признал? Или это он уже после встречи с ним столь кардинально прикид поменял? А вот сейчас и поинтересуемся.

– Совсем зазнался? – вылез я из-под балкона, когда Ворон уже прошел мимо. – Друзей старых в упор не узнаешь?

Рука Ворона скрылась в боковом кармане косухи, но продолжения не последовало: развернувшись, он посмотрел на опущенный дулом к земле пистолет у меня в руке и заулыбался:

– Привет! Вот так встреча.

Да, просто замечательная встреча старых друзей. У одного ствол взведенный, у второго рука в кармане и глаза по сторонам так и бегают. Что в голове творится – вообще караул.

– И тебе привет. От Штоца, – подумав, я все же убрал пистолет в кобуру. Надеюсь, у Ворона хватит ума на рожон не лезть.

Оп-па! А чего это он в лице так резко переменился? Даже побледнел вроде. Встрече не рад?

– Штоца? – наконец выдавил из себя Ворон.

– Штоца, Штоца, – оскалился я. – Да ты не бойся. Я из этих приветов тебе разве что только по почкам пару раз пробью.

– За что это?

– Ладно, пошли потолкуем. – Я хлопнул его по плечу. – Ты из Лудина как свалил?

– Никак. Меня с пулей в брюхе в госпиталь отвезли, чуть ласты не склеил.

– Эй, птах! – Выход со двора перегородили спустившиеся по пожарной лестнице парни.

Три человека. У одного "Трутень". Второй руку под плащом держит. Хороший плащ, просторный. Такие гангстеры одно время очень уважали – автоматы Томпсона прятать самое то. Третий, тот который и обозвал Ворона птахом, без оружия, но нам и одного "Трутня" для полного отрубона хватит. Или мне "Трутня" можно не опасаться? Заблокирует его бляха – нет? Тогда остается вопрос, что за игрушка спрятана под плащом.

– Иди сюда, с тобой поговорить хотят, – решив, что мы прониклись увиденным, продолжил парень, который тоже оказался вовсе не безоружным: перстень на среднем пальце левой руки так и искрился закачанной магической энергией.

– Кто? – насупился Ворон.

– Ты знаешь кто, – отрезал парень. Серьезный товарищ. Сразу видно – черепно-лицевого отделения постоянный клиент.

Так, а все же чего я торможу? Для начала валю того, который в плаще. Шуму будет, конечно…

– Не дергайся, – прошипел Ворон, заметив, как моя рука пошла под куртку. – Нормально все.

– Это кто с тобой такой резкий? – тоже разглядел мое движение обладатель "Трутня".

– Телохранитель.

– Тогда пусть не дергается, – процедил бандит. – На выход.

У соседнего дома нас дожидался битый Rav-4 без левой задней двери. Сидевший за рулем смуглый сухонький мужчина среднеазиатской наружности распахнул дверцу, но вылезать не стал. Вместо этого он сдвинул на затылок тюбетейку и поманил Ворона к себе. Я с приведшими нас сюда бандитами остановился на тротуаре метров за пять до автомобиля.

– Чего тебе, Душман, надо? – довольно нагло спросил Ворон.

Если это тот Душман, про которого я думаю, слишком нагло. А это должен быть именно тот, весьма авторитетный в определенных кругах человек. Маловероятно, что в Форте есть сразу два узбека с таким прозвищем. Ворон с головой совсем не дружит? Жить надоело? Хоть бы обо мне тогда подумал.

– Ну? Я в ваши дела не лезу. Какие проблемы? – Самое интересное, что Ворон вполне отдавал себе отчет в том, с кем разговаривает. – Обо всем же договорено.

– Ты не мороси! – рявкнул на него стоявший рядом со мной бандит в плаще, но, поймав взгляд Душмана, заткнулся так резко, словно проглотил язык.

– Ты, Ворон, по земле еще ходишь только потому, что за тебя весьма уважаемые люди попросили. – Душман провел ладонью по переходящим в короткую бородку усам.

– Да ну? – никак не мог успокоиться мой приятель.

Что он делает? Совсем бронелобый? Его же сейчас привалят. Еще раз пасть не вовремя откроет и привалят. И меня с ним заодно.

– Именно так. И знаешь, я не учитель, чтобы объяснять, в чем ты не прав. Я расскажу тебе притчу. Сможешь сделать правильные выводы – молодец. Не сможешь…

Уже не столь уверенный в себе Ворон уселся на плохо выправленный капот автомобиля и приготовился слушать.

– Жил на свете один мудрец. Может, слышал, Ходжа Насреддин его звали. И пригласил однажды Ходжу к себе бай, не на стрелку, а так – пообедать, на мудрого человека посмотреть, себя показать. Ну, значит, обо всем перетерли уже, тут обеденное время подошло. Бай, надо сказать, скуповатый был и угощать Ходжу решил молоком. Простенько так, без излишеств. А для экономии велел одну миску на двоих принести. Ходжа человек спокойный был, не стал возмущаться. Ему из одной миски с баем хлебать не западло. А бай тогда и говорит: вот твоя половина миски, вот моя. Посередине, получается, граница. И сахар посыпал только на свою половину. Вот уж не знаю, то ли это у них не по понятиям было, то ли просто Ходжа занозиться решил, но достал он бутылочку из сушеной тыквы и приготовился из нее что-то в молоко вылить. Бай, понятно дело, забеспокоился. "А скажи-ка, любезный, что у тебя там такое?" – спрашивает. Ходжа честно ему и отвечает: "Уксус. Но ты не волнуйся, я его буду лить только на свою половину". Бай заюлил – пропадет молоко. Но куда там, сам границу провел: твое молоко, мое молоко. Пришлось ему переобуться и сахар на середину сыпать.

– Очень познавательно, – несколько нервно улыбнулся Ворон. – Это все?

– Я это к чему рассказал, – невозмутимо продолжил Душман. – Не чтобы тебя развлечь, нет. Я это рассказал к тому, что если из-за тебя скиснет молоко, ты покойник. Кто бы о чем меня ни просил. Делай выводы.

Ничего не ответив, Ворон спрыгнул с капота автомобиля на землю и, кивнув мне, начал переходить через дорогу. Я догнал его, и мы направились к Красному проспекту.

– Что там со Штоцем? – буркнул Ворон, когда нас обогнал автомобиль Душмана.

– Вот и он тоже очень насчет тебя интересовался. И насчет партии «сапфирового инея» спрашивал. Не знаешь, говорит, куда его Ворон заныкал?

– Твою мать! – расстроившись, ругнулся Ворон.

– И объясни мне, почему Штоц решил, что наркота у тебя? Ты ж мне втирал, что Мухомора дружинники вместе с товаром взяли.

– С ним тогда только часть была.

– Остальное где?

– Остальным я от рейнджеров откупился, – сознался Ворон.

– А они тебя прям под честное слово отпустили?

– Их человек сначала захоронку нашел, потом только отпустили, – объяснил как-то враз скисший парень.

– Да что ты мне чешешь? Им тебя было проще грохнуть, чем отпускать, – пользуясь случаем, начал я на него давить. – Зачем им тебя отпускать?

– Взяли и отпустили, – уперся Ворон. – Почему нет?

– Слушай. – Я остановился и развернул его лицом к себе. – Я вот сейчас тебя вырублю и отволоку дружинникам. Им втирать эту ересь будешь.

– Да ладно, ты чё? – забеспокоился Ворон, сразу же поверив в мою угрозу. И правильно сделал, между прочим. – Ну попросили они меня разузнать кое-чего в Форте.

– Что же их интересует, если тебя бандиты под асфальт закатать обещают?

– Мозговерты.

– А конкретней?

– Откуда они в Форт поступают. – Ворон без очереди пролез к колонке и напился холодной воды.

– И что ты узнал? – без особого интереса, спросил я, когда он вытер брызги воды с лица.

– А ничего не узнал, – подтвердил мои опасения Ворон. – Только на посредников начал выходить, по голове – тюк. Туда не ходи, снег башка попадет, совсем мертвый станешь...

– От рейнджеров с тобой кто разговаривал? – Почему горожан заинтересовал Ворон, понятно: связи у того на дне общества весьма обширные. – И кто за тебя перед бандитами поручался?

– Кто поручался, не знаю. Это без меня организовали. А общался я с Полковником. Фамилию не знаю, его все так и называли.

– В Форте у горожан свои люди есть?

– Полно.

– Кто именно?

– Зачем тебе?

– Надо.

– Лед, хорош.

– Что значит – хорош? Давай колись.

– Меня грохнут! – чуть ли не в голос взвыл Ворон.

– Я сам тебя грохну сейчас.

– Не, ну ты чего привязался? У тебя какой в этом интерес?

– Блин, да не сдам я тебя. Просто информация нужна, – ослабил я нажим.

– Хоттабыч каким-то образом с Городом связан. По крайней мере, мои сообщения туда передает. Но я тебе ничего не говорил.

– Да понятно дело. То есть тебя через него найти можно?

– Ты чё?! Не вздумай, он же меня живьем съест!

– Кто еще на Город работает?

– Не знаю.

– Не свисти.

– Нет, блин, они мне всю свою агентурную сеть представили. Ну ты думай, что спрашиваешь, – психанул Ворон.

– Ладно, проехали, – поверил ему я. – Про поставщиков мозговертов точно ничего не знаешь?

– Я тебе отвечаю, – глядя мне в глаза, заявил Ворон. – Узнаю, расскажу.

– Договорились. Пойдем, может, перекусим? – остановившись рядом с входом в летнее кафе, предложил я. – А то мне до сих пор даже позавтракать не удалось.

– Можно, – посмотрев на вытащенные из кармана куртки часы, согласился Ворон.

– А чего ты их на цепочке больше не таскаешь? – усмехнулся я, когда мы уселись за столик.

– Одного раза хватило.

Подошедшая официантка выложила перед нами меню.

– Без спиртного, я думаю? – Дождавшись моего утвердительного кивка, Ворон заказал нам по шашлыку, лавашу, соусу и кофе.

– Слушай, Душман этот, – я замолчал, когда официантка принесла соусницу, две чашки кипятка и пару пакетиков растворимого кофе с молоком и сахаром, – он как на мозговерты завязан?

– Барыг крышует, – неожиданно легко поделился информацией Ворон. – Только, мне кажется, они сами ни фига не знают. Я там кое с кем поговорил – информации ноль.

– Может, мозги пудрят?

– Не тот случай.

Принесли завернутый в лаваш шашлык, и мы принялись за еду. Мясо оказалось жестким, лаваш сухим, но в целом впечатление осталось неплохое.

– Лед, а ты чё, в натуре, в Дружину записался? – Ворон без проблем расправился со своим шашлыком и теперь пил кофе. Надо же – вроде худющий, а жрет как лошадь.

– Есть такое дело, – прищурился я, тщательно пережевывая последний кусок мяса.

– Чего так?

– Долги отрабатываю, – почти не соврал я. – Тебе кто сказал?

– Да так, случайно узнал. Мне ж передали, что ты меня искал. Да! Ты чего меня искал-то? Не арестовывать, надеюсь?

– Искал я тебя насчет Штоца предупредить. И заодно морду тебе за такую подставу начистить. – У меня и мысли не возникло сдать его Илье. Неправильно это. Да и выжал я, думаю, из него информацию по максимуму. Если что, отмажусь как-нибудь.

– Э! Я-то тут при чем? Я про нашу встречу в Волчьем логе никому не рассказывал, – принял мои слова всерьез Ворон. – Ты мне лучше вот что скажи, ты взаправду чуть ли не в контрразведке работаешь?

– Я повторяю свой вопрос, кто тебе такое сказал?

– Да тебя несколько человек вместе с деятелем одним оттуда видели.

– Да ну? – усомнился я в версии Ворона. – Прикрепили меня к одному товарищу, только он дознаватель вроде…

– Дознаватель? – Ворон задумчиво уставился в пластиковую чашку с остатками кофе. – Если что интересное узнаешь, ты мне свистни. Ну там, где, когда… А то смотри, я из горожан могу денежку под это дело выбить.

– Посмотрим, – не подал я виду, что не в восторге от этой идеи.

Меня вербуют! И кто? Ворон! Да будь у меня даже нужда в деньгах, на такое предложение не купился бы. Потому как располагать я могу только информацией о месте и времени проведения наших операций. Слить ее можно, но как бы в этом случае не нарваться на до зубов вооруженный комитет по встрече. Да и мозги у меня не те, чтобы двойным агентом работать. А вычислят – тогда прямым ходом в крематорий.

– Вот и ништяк! Я чего надыбаю, тебя тоже в курсе держать буду. Только к Хоттабычу не заходи больше, сам тебя найду.

На дороге рядом с летним кафе остановилась повозка, из которой выпрыгнули пятеро дружинников. Трое зашли внутрь, двое пробежали к служебному входу.

– Дружина! Всем оставаться на своих местах!

Остановившийся на пороге автоматчик начал следить, чтобы никто ничего незаметно не скинул, двое его коллег пошли от стола к столу. До банального шмона они не опускались, но старшина постоянно сверялся с показаниями какого-то приборчика.

– Ты чего? – спросил я, заметив лихорадочно забегавший взгляд Ворона.

– У меня с собой цепь мульти-чар незарегистрированная, – подавшись вперед, прошептал парень.

– Давай, – протянул к нему под столом руку я, и сразу же почувствовал, как в ладонь стекла холодная тяжесть металла.

– Оружие, наркотики, несертифицированные амулеты? – Подошедшие к нам дружинники насторожились, расслышав раздавшийся из прибора тихий писк.

– Полно. – Я продемонстрировал им служебную бляху.

Старшина нажал на красную кнопку, и писк сменился мелодичным пиликаньем. Дружинники направились к следующему столу, Ворон незаметно перевел дыхание.

– Пошли отсюда, – вполголоса пробормотал он.

– Успокойся ты, – остановил его я. – Сколько за цепь хочешь?

– Не продается.

– Не свисти. Сколько? – Я всерьез решил приобрести эту цепочку.

Цепь чародея, или как ее еще называли мульти-чар, была разработана специально для людей, которые не могли стать полноценными колдунами из-за проблем с управлением внутренней энергетикой. Цепь же постоянно откачивала энергию владельца и служила своего рода аккумулятором. При необходимости в нее даже можно было залить уже готовые к использованию заклинания. В моем нынешнем положении – весьма полезная вещица.

– Я за двести брал, – ушел от прямого ответа Ворон.

– Мало ли, за сколько ты брал, – не пошел я у него на поводу.

– Дак новье ж! Я ей и не пользовался вовсе.

– Тогда она тебе тем более не нужна. Отдашь за полтинник?

– Сто пятьдесят.

– Да ну тебя. – Я выгреб из кармана деньги – набралось чуть более сотни. – Бери сколько есть, и за информацию с тебя денег не возьму.

Самое важное – правильно сформулировать предложение. Я с тебя за информацию денег не возьму. Значит ли это, что я готов информацию предоставить? Вовсе нет. Я просто денег не возьму.

– Ну… Ты насчет денег так не горячись… – замялся Ворон. – Да черт с тобой, по рукам.

– И за шашлык ты платишь, – добавил я.

– Ну ты и жук.

– Жизнь такая, – не стал оправдываться я. – Туда залито что-нибудь?

– "Мираж" и "Облако молний".

Он забрал деньги, расплатился за обед, и мы вышли на улицу. Еще немного поболтали, а потом, попрощавшись, Ворон побежал по своим делам. Я пропустил сквозь пальцы отливающие серебром угловатые звенья цепи и намотал цепочку на правое запястье. Теплый металл как намагниченный плотно обхватил руку. Ага, энергия почти на нуле. Ничего, накапает еще.

Сосредоточившись, я проверил цепь и с удовлетворением обнаружил, что моя способность к управлению магической энергией никуда не исчезла. Вместо удаленного "Облака молний" буквально в считаные секунды в цепочке удалось сформировать простенькое заклинание "Призрачного огня". Ну и кто бы мне сказал, в чем моя проблема?

Все, пора в "Гавань" возвращаться. Время в районе обеда уже. Потом с новой игрушкой наиграюсь.

Добравшись до поворота к гостинице, я остановился и внимательно осмотрелся. Ничего подозрительного, но не нравится мне заброшенная стройка, и все тут. Если там засел стрелок, он из меня ежика наоборот без всякого труда сделает. Можно, конечно, активировать "Хамелеон" и под его прикрытием до "Гавани" добежать. Но туда я добегу, а обратно как? "Хамелеон" вот-вот сдохнет. Рассчитывать, что второй раз фокус с "Ангелом-хранителем" прокатит, глупо. Некоторые имеют обыкновение учиться на собственных ошибках.

А может, там и нету никого? Хорошо бы, но в этом необходимо убедиться. Блин, и чего я с собой ТТ вчера не взял? Сейчас бы проблем не знал. Ладно, не факт, что меня там ждут, да на крайняк и ножи сгодятся.

Вытащив из кармана браслет, я нацепил его на левое запястье, активировал и бросился к стройке. Дорога, хоть и проходила совсем рядом с недостроенной многоэтажкой, но метров двадцать пришлось пробежать по раскисшей от дождя земле. А потом еще чуть не расшибся, зацепившись ногой за обломки окружавшего стройку бетонного забора. Извазюкался весь, ужас…

Когда добрался до входа в подъезд, браслет раскалился и весьма ощутимо жег руку. Пришлось его выкинуть. Фу-у-у. Аж в глазах сразу посветлело. Блин, что ж так запястье саднит? Надеюсь, это простой ожог, а не побочный эффект утечки энергии из-за неправильно установленного компенсатора.

Да, жалко "Хамелеон", с ним бы все не в пример проще было. Но нет так нет. С алхимическими игрушками надо поосторожней.

Так, и куда мне теперь? Дом одноподъездный, если прямо, там только лифтовый холл и вход в расположенные на первом этаже квартиры, если налево – лестница наверх. Первый этаж можно не проверять: для размещения стрелковой позиции он подходит мало, по лифтовой шахте лазить не обучен. Что получается? Получается, мне на лестницу.

Вытащив из петли метательный нож и стараясь не топать, я начал подниматься по лестнице. Второй этаж пока пропущу: обзор с него открывается не самый лучший. Если стрелок где и разместился, то либо на третьем, либо на недостроенном четвертом. Вот с третьего и начну.

Остановившись на лестничной площадке третьего этажа, я несколько раз глубоко вздохнул и медленно вышел на балкон. Теперь вообще шуметь нельзя – стрелок не глухой. А один на один с ним…

Я оказался прав. Меня действительно ждали именно на третьем этаже. Уж не знаю, на чем прокололся, но стоило мне попытаться проскользнуть через небольшой тамбур между балконом и лифтовым холлом, как впереди полыхнула ослепительно-белая вспышка. "Игла стужи" угодила чуть ниже левой ключицы и швырнула меня назад. Врезавшись в балконное ограждение, я рухнул на пол и, почти ничего не соображая, быстро отполз от двери.

Левую половину тела словно заморозило. Боли не было, и только в месте попадания нестерпимо зудела кожа. Я еще жив? Обычно это заклинание человека насквозь промораживает. Сам видел. Как же так? Черт, не о том думаю! Нож где? Надо же, так в руке и зажат.

Послышались легкие шаги и, подтянув ноги, я прижался спиной к стене. Так и не снявший с лица маску стрелок, ничего не опасаясь, вышел на балкон, и мне удалось в полной мере воспользоваться фактором неожиданности: прежде чем он успел разобраться в ситуации, лезвие ножа снизу вверх вошло ему в живот. Стрелок всхлипнул и судорожно рванулся назад.

Не уйдешь! Вытащив второй нож, я с трудом поднялся на ноги и, ухватившись левой рукой за косяк, выглянул в дверь. Перебирая руками по стене и оставляя за собой кровавый след, лучник почти добрался до ведущего к квартирам выхода из лифтового холла. Второй нож попал ему под правую лопатку, и он мешком свалился на бетонный пол. Не удержав равновесие после броска, я врезался плечом в стену.

Наповал, нет? Не спуская глаз с неподвижно распластавшегося на полу тела, я пытался перевести дух и попутно разминал левую руку. Ух, колет-то как! Ладно, зато чувствительность помаленьку возвращаться начала. А в куртке даже дыры нет. Повезло. Шарахнули бы чем-нибудь огненным, и гуд бай, Вася.

Дождавшись, пока наконец перестанет кружиться голова, я, ни на мгновенье не отводя взгляда от лежавшего на полу тела, поднял, видимо, в горячке вырванный из раны нож. Медленно подошел к лучнику и, упершись коленом в спину, попробовал нащупать на шее пульс. Нету пульса. Не то чтобы сильно, но все же это радует. По крайней мере, добивать не придется. Не люблю. И пусть диагност из меня хреновый, но труп от живого человека отличить пока еще могу.

Выдернув из раны нож, перевернул тело на спину, сорвал маску. Маска, маска, а я тебя знаю. Выходит, мои предположения насчет личности стрелка оправдались на все сто. Ну что ж, Лариса, вот и свиделись. Уж не знаю, за подружку ли ты собиралась поквитаться или от излишнего служебного рвения меня укокошить пыталась, но в любом случае делать тебе этого не стоило.

Кстати, а где твой лук? Не тратя время на обшаривание тела – вовсе ни к чему здесь лишние следы оставлять, – я пробежался по квартирам и в одной из комнат с выходящими на гостиницу окнами обнаружил и лук, и колчан. Одна стрела уже даже стояла прислоненная к стене. Все ее древко покрывали ведьминские письмена, а серебряный наконечник пропитывала энергия непонятного мне заклинания. Я в ведьмовстве небольшой специалист, но почему-то кажется, что в этот раз «Ангел-хранитель» меня бы не спас.

Ни лук со стрелами, ни труп валькирии трогать я не стал и, морщась от боли в шее – она и с утра не очень-то налево поворачивалась, а теперь и вовсе задеревенела, – спустился по лестнице на первый этаж.

Какая-то мне масть в последнее время не та идет. Кручусь, верчусь, просто остаться в живых пытаюсь, но – как дикий зверь в силке: чем больше дергаюсь, тем сильнее петля затягивается. Или все дело не в невезении, а в карме? Грехов поднакопилось, вот и завертелась карусель? Дак у меня с каждым днем грехов прибавляется. А что делать? Нельзя же было этой дуре позволять себя как в тире расстреливать. Рано или поздно она бы меня подловила. Что еще я мог? Илье пожаловаться? Даже не смешно.

Выйдя из подъезда, я начал высматривать выброшенный браслет – не дело такие улики оставлять. Куда-то он вон туда отлетел. Точно помню, что туда. Может, за кирпичи закатился? А это что за писк? Выбравшаяся из-за сваленных в кучу битых кирпичей крыса беспрерывно попискивала и пыталась ползти, хотя задние лапы у нее уже не действовали. Из глаз, пасти и ушей сочилась кровь, а под шкурой набухали жуткие отеки.

Что за напасть? Уж не от браслета ли это? Пойду-ка я отсюда. Фиг с ним, с "Хамелеоном", с собой его все равно не потащу. Подбежав к поваленному забору стройки, я осмотрелся по сторонам и выскочил на дорогу. Надеюсь, никто не видел, как я тут круги нарезал.

Вроде, никого. А это еще что такое?

У центрального входа в "Гавань" кто-то бросил белую "шестерку", даже не озаботившись захлопнуть переднюю дверь. Впрочем, особого смысла в этом не было – заднее стекло заменял натянутый кусок полиэтиленовой пленки. Да и вид у автомобиля донельзя убитый – его больше толкать придется, чем на нем ехать. И все же, учитывая дефицит бензина и цену на него, миллионер подпольный приехал, не иначе.

– Вам передали, – шкафоподобный служитель гостиницы с крайне недовольным видом выложил на стойку заклеенную скотчем коробку из-под обуви.

– Спасибо. – Не поднимая коробку со стойки, я подергал ее из стороны в сторону. Шуршит что-то. Если шуршит, значит, не бомба. – Кто?

– Не представились, – демонстративно отвернулся распорядитель.

– Не появлялся еще? – выскочив из служебного помещения, спросил у него Гриша и, мгновеньем позже заметив меня, взорвался: – Да где тебя носило?!

– А что такое? – сунул под мышку обувную коробку я.

– Тебя же Илья предупреждал, что сегодня у нас дела!

– Не помню такого.

– Все, поехали. И так уже опаздываем, – начал сбавлять обороты Конопатый.

– Куда поехали?

– На кудыкину гору. Ты че тормозишь? На базу поехали. Куда еще? – по новой завелся Григорий.

– Не надо кричать, не глухой, – сам удивляясь собственному спокойствию, я развернулся и пошел к лестнице в подвал. – Там у вас шмотки оставить можно будет?

– Можно. Ты съезжать, что ли, собрался? – перестав орать, спросил Гриша.

– Нет, – вообще-то именно это я и собирался сделать, но не кричать же об этом на всю гостиницу. – Мало ли что понадобится?

– Десять минут тебе на сборы. – Хлопнув откидной крышкой стойки, Конопатый зашагал к выходу на улицу.

– Двадцать, – автоматически поправил его я и, не дождавшись ответа, спустился в подвал. Там открыл свою ячейку, распотрошил коробку из-под обуви и переложил в сумку шесть перетянутых аптечными резинками пачек стодолларовых банкнот. И чего упаковку такую объемную использовали, непонятно.

Поднявшись в свой номер, поставил винтовку в угол, бросил сумку на пол и навзничь рухнул на кровать. Сейчас сдохну. Ох, как меня ломает всего! Вся левая половина тела ныла, кости крутило, суставы выворачивало, а ползущий от места попадания "Иглы стужи" холод стиснул шею и сдавил левый висок.

Рывком сев на кровати, я распахнул дверцы бара, налил полстакана армянского коньяка и, не чувствуя вкуса, выпил. Как ни странно, полегчало. Холод, по крайней мере, отступил в момент.

Так, теперь надо быстренько вещи собрать, пока вконец озверевший Гриша не завалился. По-любому, вчера на тотализаторе проигрался, вот и психует.

Достав ТТ – блин, только зря деньги потратил, – я с помощью ножа выкрутил удерживающие вентиляционную решетку шурупы и пристроил пистолет внутри. Вдруг пригодится когда. Поставил решетку обратно, закрутил шурупы и, спрыгнув с журнального столика, огляделся.

Ничего не забыл? Вроде нет. Подхватив сумку и закинув ремень винтовки на плечо, я спустился на первый этаж и вышел на улицу.

Ну и где Гриша? А, вон он расселся. Почему-то я совершенно не удивился, увидев его развалившимся на отодвинутом до предела переднем сиденье той самой белой "шестерки".

– И это ездит? – с сомнением осмотрел я автомобиль. Помимо заднего стекла не хватало обоих бамперов, правого переднего крыла и всех фар.

– И неплохо. – Гриша широко зевнул. – Кидай все в багажник.

– А заднее сиденье на что?

– Мы еще двух парней по дороге подхватим. – Конопатый повернул ключ в замке зажигания, и машина сразу же завелась.

– Тогда я, пожалуй, сзади сяду. – Я кинул сумку в багажник, закрыл его и с винтовкой в руках залез на заднее сиденье. С первого раза дверь не закрылась, пришлось хлопнуть сильнее.

– Еще раз так хлопнешь и пешком пойдешь, – предупредил меня Григорий.

– Пролетел вчера? – в ответ залез ему под кожу я.

– В смысле?

– Как бой прошел?

– А-а! – Конопатый газанул, и на повороте машину немного занесло. – Семь минут.

– Много просадил?

– Немало. – Гриша притормозил и обернулся ко мне: – Там от Илюхиных запасов еще что-нибудь осталось?

– А что с ними станется? – не понял я подначки.

– Да вид у тебя весьма живописный. Будто в бочке со спиртом вчера искупался. – Григорий резко ударил по тормозам, высунул голову в открытое окно и заорал на неторопливо переходившую дорогу валькирию, короткая юбка которой не доходила и до середины бедра. – Куда прешь, дура?

Не оборачиваясь, девушка подняла руку с выставленным средним пальцем и спокойно пошла дальше. Дежурившие на перекрестке дружинники заржали.

Я наклонился и поймал свое отражение в зеркальце заднего вида. Мама дорогая! Лицо уже даже не просто бледное, а зеленовато-синюшное. Нет, не прав Гриша, не мог я себя до такого состояния выпивкой довести. Не выпить мне столько.

– Помнишь, вчера на юго-востоке под выброс попали? Это аллергия у меня. – Я осмотрел кисти. Припухлость спала, и даже прыщики побледнели и не чесались.

– Ну если выброс…

– А чего это сегодня коллеги наши бегают, будто им скипидаром одно место смазали? – решив, что обмен любезностями можно считать исчерпанным, спросил я.

– Не в курсе, что ли?

– Нет, а что?

– На Гиоргадзе сегодня ночью покушение было. "Муху" в окно запустили.

– Неудачно?

– Ага. Он в это время в другой комнате был. – Григорий пропустил телегу с дровами. – Торговый союз жаждет крови. Ну, боссы и решили усиление режима организовать. Так и так Форт перед приездом комиссии из Северореченска от всякой шушеры почистить надо.

Интересно, это не Яна Карловича работа? Да запросто. Те же сектанты подсобить могли.

Гриша остановил машину на обочине у двухэтажного дома с вывеской "Черная метка", ниже мельче – "Колдовство татуировки". Все окна на первом этаже этого дома были завешены черными с серебряным шитьем шторами.

– Теперь этих гавриков еще ждать, – тяжело вздохнул Гриша и, несколько раз просигналив, заглушил мотор. – Ни фига не успеваем. Илья пистон вставит.

– Слушай, а чего все стелются перед этими… из Северореченска? – задал я Грише давно интересовавший меня вопрос. – Город мы сколько уже лет куда подальше посылаем – и ничего.

– Ну ты сравнил! – усмехнулся Конопатый. – Ты вот что последний раз ел?

– Шашлык.

– А до этого? – непонятно с какой целью продолжил допытываться Гриша.

– Макароны с тушенкой.

– Вот! И много у нас заводов по производству тушенки и макаронов?

– Да их и в Северореченске нет. И вообще тушенка тюменская была.

– О том и речь, – откинулся на спинку сиденья Гриша. – Если составлять продуктовую корзину Форта, то получится, что около половины продуктов мы закупаем в Северореченске.

– А остальное?

– Что-то сами выращиваем, что-то с той стороны поступает. Дело не в этом. Дело в том, что у нас продовольственная зависимость от Северореченска. И им об этом прекрасно известно. К тому же, чтобы рассчитаться за поставленные в долг продукты, мы минимум год должны отпускать накопители Иванова бесплатно.

– Подожди, – никак не мог понять я, в чем прикол. – Откуда у них там столько жратвы?

– Неверная постановка вопроса. В корне неверная, – покачал головой Григорий. – Правильная звучит так: "Откуда там столько жратвы, сигарет и бухла, что и самим хватает и нам с Городом продают?"

– Ну и?

– Что – и?

– Откуда?

– Ты меня об этом спрашиваешь? – заржал Конопатый. – У них и спроси.

– Типа, они ответят.

– Обязательно. Потом догонят и еще раз ответят.

– Блин, ну не может же им с той стороны столько всего валиться! – Я достал из кармана кулек и, выдавив мазь на ладонь, начал размазывать ее по лицу и посматривать на свое отражение в зеркале.

– Ты про поисковиков что-нибудь слышал? – спросил меня Григорий. – Ну это такие деятели, которые по местам переходов шатаются?

– Слышал.

– Так вот, в Северореченске, говорят, это все на поток поставлено.

– Может быть. – Я повертел головой, проверяя, всю ли счистил щетину.

Может, конечно, дело в поисковиках и случайно проваливающихся с той стороны продуктах. Только мне в это почему-то совершенно не верится. Особенно после утреннего рассказа Гамлета. Вот если подставить в это уравнение кондукторов, то все становится на свои места. Несколько человек через Границу переходят на ту сторону, закупают там товар, вычисляют место и время открытия окна и проваливаются сюда. И не надо тонны харчей на своем горбу через границу волочь. Почему оружием и патронами почти не занимаются, тоже понятно: для этого и связи на той стороне нужны, и риск куда выше. Сядет на хвост ментовка или ФСБ — и что делать?

Все вроде сходится, только непонятно, что они отсюда вывозят и почему серебро не завозят? Хотя с серебром, если они ориентируются на перспективу, все ясно: один раз на этом деле наваришься, но рынок надолго обрушишь. За такую подставу тебе свои же горло перережут. А вывозить могут…

– Ну, где они? – посмотрев на часы, раздраженно протянул Гриша и сбил меня с мысли. – Сколько можно?

– А что они вообще здесь делают? – еще раз взглянул на вывеску я. Странное место для встречи с коллегами.

– Татуировки.

– Другого времени не нашли?

– Они только утром с тренировочного лагеря вернулись. А тянуть нельзя – сопротивляемость магии почти на нуле. Никакие амулеты не помогут.

– Никого получше подыскать не могли? – цыкнул я.

Из всего этого можно сделать два вывода. Те, кого мы ждем, новички – другим наносить татуировку с усиливающим иммунитет заклинанием незачем. Это во-первых. Работать предстоит за стенами Форта – иначе никакой срочности в этих татуировках просто-напросто нет. Это во-вторых.

– Не знаешь, как такие дела делаются?

– Знаю, – вздохнул я.

Мне б не знать. Самому в прошлый рейд Ветрицкого навязали. Но он, что ни говори, тогда нам крепко помог.

– Вон они. – Григорий завел машину и указал мне на двух высоченных, крепкого сложения молодых парней, которые вышли из салона татуировок и подошли к машине. – Долго вы.

Опа, близнецы!

– Искололи всего, – проворчал один из братьев, с трудом устраиваясь на переднем сиденье. Он расстегнул ворот камуфляжной куртки и почесал покрасневшую кожу. На немного припухшей шее явственно чернел сложный узор татуировки. – Гадостью еще какой-то кислой напоили.

– Ты пил, что ли? – удивился его брат, согнувшийся в три погибели на сиденье рядом со мной. – Я выплюнул втихаря.

– Это Лед, он с нами, – представил меня Григорий и, газанув, выехал с обочины на дорогу.

– Первый, – протянул мне здоровенную ладонь парень, сидевший на переднем сиденье.

– Второй, – поздоровался мой сосед.

– Это вы по очередности рождения? – пошутил я.

И как их различать? Пока еще голоса запомню. На вид-то будто клоны. Лет по двадцать. Оба выбриты, оба выглядят весьма уверенными в себе. Лет через пять–десять вообще заматереют. Если доживут, конечно. Светлые волосы коротко подстрижены, глаза зеленые, на подбородках ямочки. Симпатяги, в общем. От девок, думаю, отбоя нет. К одежде тоже не прицепиться: камуфляж, берцы, из оружия одинаковые десантные ножи.

Ага! У Второго на подбородке белая ниточка шрама! Ну вот, первая зацепка есть, дальше проще будет. Как бы ни были похожи близнецы при рождении, за два десятка лет всякое случается. И дерутся люди, и по пьяни падают. А следы, следы вот они. Как говорится, налицо.

– Да не. Мы ж в классе самыми высокими были. На первый-второй на физре по жизни так рассчитывались. Оттуда и пошло, – ответил развернувшийся ко мне Первый. – Не знаешь, долго этот партак чесаться будет? Когда в армейке кололи, ни фига такого не было.

– Да мастер садюга вообще. На полсантиметра иглы загонял. – Второй поерзал на сиденье, устраиваясь поудобнее.

– Сегодня еще поболит, к утру пройти должно. – Григорий притормозил перед перекрестком. – Вас предупреждали, что два дня пить нельзя?

– А мы не пьем.

– Вообще не пьете? – не поверил Григорий. Он съехал с Красного на какую-то узенькую улочку и начал лавировать между домами и заборами.

– Вообще, – подтвердил слова брата Первый.

– Спорт наш друг и все такое? – предположил я.

– Нет, просто не пьем. – Первый едва не вырвал ручку, за которую держался, когда колесо автомобиля угодило в выбоину в асфальте. – Да осторожней, не дрова везешь!

– Приехали. – Григорий припарковал "шестерку" перед каким-то складом рядом со знакомой мне "Нивой". – Вылезайте, буратины.

Я покинул машину и осмотрелся. Склад как склад. Кирпичные стены, крыша из профнастила. Узенькие оконца под самым потолком зарешечены. Раздвижная дверь проржавела и, думаю, давно не открывается.

– Заходите, – пригласил нас Григорий и, вытащив из кармана куртки связку ключей, отпер дверь рядом с воротами склада.

Достав из багажника свою сумку, я подождал, пока близнецы зайдут в здание склада, и пошел следом. В первой комнате никого не оказалось, но из-за тонкой стенки доносился неясный шум и голоса. Братья явно были здесь уже не в первый раз и сразу же прошли дальше.

Я задержался, поджидая запиравшего дверь Григория. Ничего интересного в комнатке не было: ящики, стол, две табуретки, желтый шкаф. Всю мебель покрывал толстый слой пыли. На самом деле мое внимание привлекли остаточные следы защитных заклинаний. Точнее даже не следы, а неактивированные пока схемы. Весьма оригинальные схемы. Я бы даже сказал – схемы оригинально-смертоносные. И думаю, закачать в них энергию много времени не займет.

– Пошли, – заторопил меня Григорий.

Пропустив его вперед, я прошел в следующее помещение, которое оказалось не в пример просторнее первого закутка. В этой комнате находилось шесть человек, не считая уже успевших разместиться за длинным столом близнецов. Да, компания подобралась пестрая, другого определения и не подберешь.

– Здрасте! – поздоровался я, подошел к столу и, бросив сумку на пол, уселся на свободный стул. Григорий сел напротив меня.

Никто не ответил. Какие все серьезные, однако. Ладно, этих вижу первый раз, но Илья-то мог хотя бы кивнуть. Нет же – стоит, на школьной доске что-то мелом пишет. Еще и схему какую-то рисует. Художник, блин.

Я перевел взгляд на висевшую на противоположной стене карту Форта, но краем глаза продолжил следить за собравшимися в комнате людьми.

Илью и Григория знаю, они не в счет. Близнецы оказались среди нас самыми молодыми, единственная девушка была на несколько лет их постарше. Бородатый крепыш в сером плаще, из-под которого проглядывали звенья кольчуги, пожалуй, мой ровесник, а совершенно лысый, весь затянутый в черную кожу парень выглядел лет на тридцать. Полноватый дядечка, повышенный фон магической энергии вокруг которого выдавал в нем колдуна, и мужчина непонятной профессиональной принадлежности приближались к полтиннику. Такая вот сборная солянка.

Ну что, попробуем определить, кто на чем специализируется? Физиономист из меня, можно сказать, никакой, но первое впечатление зачастую оказывается самым верным.

– Итак, все в сборе, – положил конец моим размышлениям Илья и развернулся от доски к нам. – Для начала о том, зачем мы здесь собрались. В первую очередь мне хотелось познакомить вас между собой, все-таки дальше вам работать в одной команде. Но так уж совпало, что прямо сегодня необходимо будет провести одну небольшую операцию. Проба пера, так сказать. Вопросы есть? Нет? Тогда по существу. Меня вы все знаете. Вашего непосредственного начальника Григория Кузьминка тоже. Да?

Молча поднявший руку бородатый парень откашлялся и спросил:

– Получается, у нас будет два начальника? Вы не считаете, что это создаст проблемы с субординацией?

– Нет. – Илья огорченно посмотрел на замаранный мелом рукав пиджака. – Ваш начальник Григорий. Я, за исключением сегодняшнего случая, с вами контактировать не буду, и все приказы вы будете получать через него. Понятно?

– Да, – кивнул задавший вопрос парень.

– Итак, группа будет состоять из девяти человек. – Сняв пиджак, Илья повесил его на спинку стула. – Ваш начальник Григорий Алексеевич уже более четырех лет является сотрудником Дружины, поэтому при возникновении любых вопросов и проблем обращайтесь непосредственно к нему. Братья Мишуковы, Сергей и Андрей, они же Первый и Второй…

Близнецы по очереди оторвались от стульев и сразу же поплюхались обратно.

– …в Приграничье попали меньше месяца назад, но, учитывая их подготовку, – продолжил Линев, – и опыт ведения боевых действий в Чечне балластом они не будут.

Я ж говорил – новички. Опыт их нам пригодится, тут сомнений быть не может, но первое время за ними глаз да глаз нужен. Акклиматизация может по-разному проходить. А так – ничего, кажись, ребята надежные.

– Владимир Михайлович Ханин. Кадровый военный, службу начинал в Афганистане, последние годы работал в частной охранной структуре, – продолжил представлять собравшихся Илья. – Позывной, если так можно выразиться, Хан. В Приграничье около трех месяцев.

Среднего роста спортивный дядечка, выглядевший весьма крепко для своих лет, едва оторвал от стула пятую точку, кивнул нам и сел обратно. И этот в Приграничье недавно. О чем Илья только думает? Хотя, как его… Ханин – калач тертый. Такой борозды не испортит. Вон как по сторонам зыркает. Чистый Штирлиц.

И Ханом его явно не только из-за фамилии прозвали. Все же примесь восточной крови чувствуется – темные волосы, черные с узким разрезом глаза, немного резковатые скулы. Ну Хан, он и есть Хан. Одет прилично. Даже слишком. Черная сорочка, замшевый пиджак, насколько разглядел, очень недешевый ремень. На безымянном пальце правой руки квадратная золотая печатка.

И что, такой серьезный и представительный чел с опытом профильной работы в Дружину на нормальную должность устроиться не сумел? Перову такие крутые профессионалы весьма по душе. Или он казачок засланный? Нет, вряд ли. На вшивость Илья всех в первую очередь проверить должен был. Скорее всего рассчитывает через пару ступенек по служебной лестнице перескочить.

– Вероника Крылова. – Линев подождал, пока привставшая девушка слегка поклонится, и продолжил: – Снайпер. Работает с нами уже не первый раз. Так что за качество огневой поддержки можете не волноваться.

Осмысливая услышанное, я прищурился и в первую очередь попытался оценить реакцию мужского большинства – все-таки девушка не колдунья или целительница, а снайпер. Григорий невозмутимо что-то черкал карандашом в блокноте. Колдун перебирал нанизанные на кожаный шнурок вперемежку деревянные и аметистовые бусинки и смотрел в потолок. Выражение лица длинного лысого парня разобрать не удалось, а здоровяк в плаще выглядел весьма недовольным. Встретившись взглядом с Ханом, мне стало понятно, что того тоже больше интересует наша реакция, чем сама девушка. С близнецами все ясно: на Веронику они смотрели именно так, как обычно смотрят молодые парни на весьма симпатичную девушку. Какие мысли? Тут бы с гормонами что-то сделать.

А девушка действительно очень даже ничего. Спортивного сложения, но не доска – камуфляжная куртка грудь обтягивает весьма соблазнительно. Не очень длинные светлые волосы, скорее всего, крашеные. Рост средний – это успел заметить, когда она вставала. Глаза? Отсюда не видно. Рот, на мой вкус, излишне резкий. А в остальном – вполне на уровне. Никаких украшений. Косметики минимум. И чего, спрашивается, в камуфляж нарядилась?

– Лед, – перешел к моей персоне Илья.

– И снова здравствуйте! – поднял руку с открытой ладонью я. Вставать не стал. Не в школе.

– Бывший патрульный, недолгое время проходил обучение в Гимназии. Навыки, полученные в Патруле, и хорошее знание окрестностей Форта весьма нам пригодятся в случае проведения операций за городскими стенами.

Вот оно как. Теперь можно не гадать, за каким лешим я так Илье понадобился. Узнаю, кто остальные, и станет ясно, ошибаюсь я или нет. Подождем…

– Напалм, – надолго задерживаться на моей персоне Илья не стал и перешел к следующему члену команды.

Лысый парень, о котором пошла речь, раскрыл ладонь, и с нее к потолку взвилось желтое, с оранжевыми отливами по краям пламя. Судя по волне теплого воздуха, совсем не иллюзорное.

– Пиромант. Как вы уже заметили, его способности заключаются в управлении огнем…

– Тепловой энергией, – поправил Илью полноватый колдун.

– Как вам угодно. Единственный среди вас местный уроженец. Максимальный радиус воздействия порядка…

– Тридцати метров, – погасив пламя, ответил Напалм.

Я с интересом уставился на пироманта. Ну и талантище у человека! Большинство тусовавшихся в "Западном полюсе" повелителей огня по сравнению с ним мальчишки, стащившие из дому коробок спичек.

А так посмотришь – обычный парень, раздолбай раздолбаем. Разве что полное отсутствие волос – даже бровей – и легкий запах паленой кожи могут навести на определенные размышления. Долговязый, худощавый, с острым подбородком, длинным носом и крупным кадыком. На левой щеке заросшая отметина шрама, формой напоминавшая очертания африканского континента. Вся одежда – начиная с ботинок и штанов, заканчивая перчатками с обрезанными пальцами и курткой, – кожаная. Неудивительно при его-то специализации. Что ж, иметь в команде самоходный огнемет вовсе не плохо. Да какой там неплохо? Здорово это!

– Брат Димитрий, – представил Илья мрачного бородача.

– Бывший брат, – поправил Линева тот.

– Бывший брат. – Илья выдвинул свой стул из-за стола и сел на него. – Покинул Братство из-за идеологических разногласий. Прекрасный лучник и опытный боец.

– По идеологическим разногласиям, это значит – не за пьянку? – впервые оторвался от блокнота Григорий.

– Нет, – видимо, не сумев определить, шутит Конопатый или говорит серьезно, ответил Димитрий. – Я не считал нужным скрывать свою точку зрения об идиотской затее с Туманным и отказался туда переезжать. А отмена квот на вступление в Братство женщин – прямое предательство интересов ордена.

Ставим галочку – с этим лучше не шутить. Запросто на голову укоротить может. Вот ведь как бывает – пока молчит, несмотря на мускулатуру, производит впечатление весьма сообразительного, хоть и угрюмого человека. А как рот откроет… Хотя насчет угрюмости – это, скорее всего, я зря: пересекавший щеку рваный шрам и борода даже записному весельчаку несколько философский вид придадут.

А там кто его знает? Лиха хлебнуть ему наверняка немало пришлось – бывшему брату найти нормальную работу практически невозможно. Потому как общеизвестно: вышибают из Братства в основном за бухло и дурь. Серьезных ренегатов предварительно через гильотину пропускают. А таким работа уже вроде как и ни к чему.

– Ну и, наконец, мастер Ялтин Сергей Михайлович. – Илья сделал паузу, но по достоинству сказанное смогли оценить лишь Напалм, Димитрий и я. Гриша, думаю, уже в курсе был.

Целый мастер! Чтобы дослужиться в Гимназии до мастера, одних лишь способностей к колдовству было недостаточно – требовались еще и серьезные теоретические разработки. И не абы что, а как минимум на уровне докторской диссертации. Как Илье такого специалиста завербовать удалось, ума не приложу.

– Сергей Михайлович серьезно разошелся со своими коллегами в некоторых технических аспектах практического применения его теоретических разработок и был вынужден временно покинуть Гимназию. Нам крупно повезло, что он принял наше приглашение. Другого специалиста такого уровня найти просто нереально.

– Да какого там уровня, – махнул четками Ялтин.

Вот бы не подумал, что этот полноватый лысеющий господин – мастер-колдун. Он больше на священника похож. Но не на нашего батюшку, а на забугорного пастора, каких в фильмах показывают. Усы сбрить и – один к одному. Но одет непрактично: хоть и поношенный – с немного отличающимися по цвету вставками на локтях, все еще очень приличный и, видимо, недешевый пиджак, чистая белая сорочка, легкие туфли. Надеюсь, ему есть во что переодеться.

Солидный, в общем, дядечка. Профессор. Чтобы такого из Гимназии попросили, он должен был с самим Бергманом расплеваться.

Что ж, теперь, когда все представлены, можно делать выводы. Думаю, мои предположения о мотивах Ильи полностью оправдались. И вовсе не в Вороне дело, точнее, дело не столько в нем. Тут все объясняется составом группы.

Что мы имеем? Три новичка: близнецы и Хан. Явно не так давно появившаяся в Форте Вера. Дружинник Гриша, колдун-теоретик и пиромант. Хорошо если из всей команды за городскими стенами Димитрий был. И то не факт. Моего опыта нет ни у кого. Выходит, либо Илья решил подстраховаться, либо предполагает провести операцию за городскими стенами. И, пусть сейчас лето, без опытного проводника столь неподготовленной группе там делать нечего.

А вообще, подбор людей, мягко говоря, странный. С одной стороны, близнецы, Хан и Вера в Приграничье попали не так давно, по идее, отследить их связи проще простого. Гриша – кадр проверенный. Напалм, думаю, одиночка. А вот колдун и бывший брат… Кто даст гарантию, что они действительно изгои? Ялтин еще ладно – человека такого уровня простой пешкой вводить в игру никто не станет, а Димитрий запросто подставой оказаться может. Но это Ильи головная боль. Должны же были всех перед вербовкой проверить. Как он тогда сказал "люди, не связанные ни с Дружиной, ни с криминалом"? Будем надеяться.

И кстати, а со мной что? В смысле, отчего Линев уверен, что я с криминалом не связан? Или его так прижало? Действительно ни на кого не завязанного нормального проводника найти очень непросто. Одиночки за городские стены не выбираются. Чревато это. Кто остается? Патруль и спецотряд Дружины? И какая, на фиг, секретность? Охранники торговых обозов? Немного не та специализация – начальник охраны обоза в здравом уме со знакомой дороги ни-ни. Да и опять-таки – не одиночки это, а сработанные команды. Вольные охотники, травники и прочие сталкеры? Эти да, эти подойдут. Только попробуй такого на крючок посади. А без крючка никак нельзя. Сообщество, что ни говори, у них весьма закрытое. Или подальше пошлют, или корешам разболтают. И кто знает, где сегодня оброненное слово завтра всплывет? А отщепенца в команду брать – себе дороже выйдет.

Да, непросто подходящего проводника в столь скользком деле найти, очень непросто. Конечно, можно кошельком потрясти и кого угодно купить, но где уверенность, что тебя при первой же возможности с потрохами не продадут?

А тут я подвернулся. Идеальный вроде вариант: опыт есть, за жабры взять проще простого, в Патруле уже полгода не числюсь. Да кинь мне кость пожирней – рублей так в пятьсот, чтоб обратной дороги не было, и все, пакуйте и ленточкой завязывайте.

Все вроде гладко, но что-то не дает успокоиться. Должен быть подвох, никак без него не обойтись. Почему Илья так уверен, что я его не продам?

– Итак, теперь вы представляете, с кем придется работать, и можно переходить непосредственно к цели нашего собрания, – перехватив очередной взгляд Григория на часы, начал Илья. – Сегодня Гимназия проводит операцию по перехвату крупной партии контрабандных алхимических артефактов. Есть информация, что эта группа контрабандистов может быть связана с поставками в Форт мозговертов. В задержании мы участвовать не будем, но после проведем допрос и в случае успеха уже собственными силами отработаем полученную информацию.

– А с Гимназией договоренность о нашем участии есть? – забеспокоился колдун.

– Есть. Но вам лучше там не светиться, – ответил Линев. – Вера, ты останешься здесь с Сергеем Михайловичем.

– В каких условиях придется работать? – решил уточнить Димитрий.

И на какой ответ он надеется?

– В городских, – не разочаровал меня Линев. – Еще вопросы?

– Сколько времени на сборы? – выбив пальцами об столешницу дробь, спросил Хан. – И что с оружием?

– Оружие подберете на складе. – Илья обернулся к Григорию. – Время…

– Полчаса, – бросил тот в очередной раз взгляд на часы. – По возможности, желательно уложиться минут в двадцать.

Оружие можно подобрать? А какого хрена я на свои кровные винтовку покупал?

– Документы у всех с собой? – Григорий встал из-за стола, подошел к ведущей куда-то в глубь склада двери и отпер три замка. А судя по промелькнувшему колебанию энергетического фона, еще и снял мощное охранное заклинание. – Не увлекайтесь особо.

Близнецы и Хан повторного приглашения дожидаться не стали и направились в арсенал. Димитрий выдвинул из-под стола объемный баул и, расстегнув молнию, начал в нем рыться. Вера сняла с печки закипевший чайник, к ней присоединились Сергей Михайлович и Напалм.

– Можно шмотки в арсенале оставить? – спросил я у Григория, возившегося со своим АКСУ.

– Брал их зачем?

– Надо было.

– Раз надо, оставляй, – разрешил Конопатый и отвернулся к отряхивавшему рукав пиджака Илье. – Ты с нами?

– Да.

– В таком виде?

– Переоденусь сейчас, время есть пока.

Я подхватил сумку и пошел в арсенал. Ну и чем местные закрома богаты?

Сидевший на лавочке Хан уже успел подобрать себе камуфляж и завязывал ботинки. Братья разбирались с непривычно выглядевшими автоматами Калашникова.

– Что за автоматы? – поинтересовался я.

– Калаши под натовский патрон модифицированные, – объяснил Первый. Нет, все же Второй.

– Под натовский? Очень интересно. – Может, здесь и для моего Кроссфайера патроны найдутся? Надо у Гриши спросить будет.

Я расстегнул сумку и снарядил патронташ винтовочными и ружейными патронами. Все, теперь можно осмотреться: вдруг получится чем-нибудь на халяву поживиться?

Запертый металлический ящик. Три автомата, рожки, россыпь патронов. Два бронежилета и три шлема с забралами из бронестекла. Еще один закрытый ящик. Завернутые в промасленную бумагу пистолеты Макарова. Стопка свернутой спецодежды. Верстак с инструментами. Мелочевка всякая.

Ботинки! Заметив сваленные в кучу высокие армейские ботинки, я начал копаться в ней, отыскивая сорок третий размер. Есть! Зашибись! Я хоть из своих бот меховые стельки и вытащил, но все равно ноги упрели. Они ж зимние, заразы.

Новая обувка оказалась впору, и я задумался, что делать со старой. С собой лишний груз тащить желания нет. Просто выкинуть нельзя – накладки на них серебряные. Не долго думая я подошел к верстаку и с помощью плоскогубцев, отвертки и молотка переставил накладки на новые ботинки. Близнецы следили за моими манипуляциями с плохо скрываемым удивлением, а Хан разве что пальцем у виска не покрутил.

Так, чем еще прибарахлиться можно? Кепки, пилотки… Нет, на фиг, не нужны. О! Банданы! Блин, исключительно удачно сюда завернул. Сунув приглянувшуюся бандану камуфляжной расцветки в сумку, я напоследок подобрал себе одеяло и железные кружку, миску и ложку. Все, теперь к походу готов.

Застегнув сумку, запихнул ее под лавку и вышел из арсенала. Илья куда-то запропастился, Григорий так и возился с автоматом, а Вера и Сергей Михайлович, о чем-то беседуя, пили чай. Напалм изучал карту Форта, Димитрий скинул плащ на соседний стул и осматривал заточку сабли. Перед ним на столе лежали два чуть ли не вполовину против обычных укороченных жезла "свинцовых ос".

– Гриш, я видел там у вас Калашниковы под натовский стандарт, а патроны 7.62 есть?

– Нет.

– Жаль.

– У тебя ж комбинированная винтовка? Можешь спецпатроны двенадцатого калибра посмотреть.

– Ага, посмотрю потом. Да, слушай, Гриш, а что насчет пробивающих защитные амулеты пуль?

– Не дождешься, – смерил меня тяжелым взглядом Конопатый.

– А че так хорошо?

– Ну, знаешь! Мы для снайперской винтовки еле выбили…

Немного расстроившись, я подошел к бывшему брату, который уже отложил саблю в сторону и занялся метательным топориком.

– А не сильно жезлы короткие?

– В самый раз.

– Скорость заряда низкая должна быть, – засомневался я.

– Расход энергии в три раза увеличен. Скорость и прицельная дальность еще выше, чем у стандартных моделей. – Димитрий убрал топорик в петлю.

– В три раза? Сколько ж он на каждый выстрел жрет? Карат?

– Что-то около того.

– Это ж по червонцу выходит! – У меня чуть глаза на лоб не полезли.

– С каких щей по червонцу? Карат давно по пять рублей идет, – подошел к нам Напалм.

– По пять? – Нехило, однако, магическая энергия за полгода подешевела. Но хрен редьки слаще ненамного – стрельба из этих коротышек встанет в копеечку.

– Универсальный аккумулятор на десять карат уже рублей за сорок пять найти можно, – пробурчал Димитрий.

– А чего так резко цены упали? Полгода назад камень на десять карат меньше чем за сотню не отдавали. Тоже алхимики?

– Не. – Напалм уселся на стол и, наклонив набок голову, начал рассматривать крупный синий самоцвет в болтавшемся на цепочке у Димитрия на шее кулоне.

Заметив интерес, тот накинул плащ и поднялся со стула.

– Вроде те же челы, что и "ультровские" модели на рынок выбросили. Не видел, что ли, УЗУ – универсальные зарядные устройства? Даже с оберегами ведьм совместимы. Так посмотришь – сидит кто-то на источнике энергии и только успевает оттуда зачерпывать. – Напалм скорчил гримасу повернувшемуся к нам спиной Димитрию.

– Этих деятелей так и не нашли, что ли?

– Не-а, – соскочил на пол пиромант. – Ищут пожарные, ищет милиция…

Почувствовав легкое жжение, я потер мочку уха, но зуд никуда не пропал. Что за дела?

– Ты мне ухо поджарить решил? – наконец догадался я.

– Упс, перестарался, – сконфуженно улыбнулся Напалм, и жжение сразу же пропало. – Да я тут проверяю, кого смогу поджарить, кого нет. Профессиональная привычка.

– Ну и как? Кого сможешь?

– Да всех смогу, кроме Димитрия и Ильи. – Пиромант медленно вывел на столешнице дымящуюся букву "N". – С Ильей понятно все – защита хоть и мощная, но стандартная, а брата я вообще не чувствую. Ты вот тоже иногда пропадаешь, поэтому и перестарался.

– А колдун?

– С ним как раз никаких проблем, – усмехнулся Напалм. – Он на себя столько заклинаний накрутил, что постоянно в активном состоянии поддерживать все уже силенок не хватает. Пока энергию в них кинет, я его три раза поджарю. Два – точно.

– Надо же, – покачал головой я. Не то чтобы у меня возникли сомнения в его словах, но люди частенько переоценивают свои силы.

Из арсенала вышли вооружившиеся автоматами близнецы, которые сразу же начали отчитываться перед Григорием по поводу выбранного снаряжения. А Хан ни перед кем отчитываться не собирался. Вместо этого он саркастически оглядел нас с Напалмом и кисло улыбнулся:

– Это в Форте мода такая?

– Какая? – прикинулся я валенком.

– Ну налысо.

– Точно – мода. Хочешь самым модным стать? – Из поднятого вверх указательного пальца пироманта к потолку рванула узкая струйка огня.

Ничего себе зажигалочка!

– Не мой стиль, – отказался Хан и пошел к пившим чай Вере и Сергею Михайловичу.

– Откат словил? – присмотрелся к моей лысине Напалм.

– Ага. Не знаешь, волосы отрастут вообще?

– Даже не скажу. Я ж постоянно практикую – у меня они отрастать просто не успевают.

– Ясненько. – Я провел ладонью по голове. Напалм, не сдержавшись, захохотал и, подняв с пола свою сумку, отошел на угол стола.

А ничего так, парнишка, веселый. Не то что Хан, от которого тухляком так и несет. Этот всех под себя подмять постарается. Плавали, знаем. И наверняка с меня начнет. Тут особыми познаниями в психологии обладать не надо. К пироманту и колдуну подкатывать боязно. Бывший брат – человек, сразу видно, бывалый, близнецов все-таки двое, а с девушки начинать несерьезно – еще заступится кто. Мало ли у кого джентльменство в одном месте заиграет. Хотя в этом случае его Димитрий поддержать может.

– Я там снайперскую винтовку видел. – Хан наполнил стакан кипятком и бросил в него пакетик чая. – Ваша?

– Моя, – кивнула девушка.

– А что за модель? Не встречал такой раньше.

– Arctic Warfare Super Magnum.

– И что, хорошая винтовка?

– Замечательная, – не заподозрив подвох, улыбнулась Вера. – Патрон 0.338, дальность один и один километра. Разрабатывалась специально для ведения боевых действий в условиях пониженных температур.

– Не сказал бы, что на улице холодно, – подул на чай Хан.

– Это сейчас, а вообще…

– И калибр несерьезный.

– Больше восьми с половиной миллиметров – это несерьезно? Мой опыт говорит об обратном.

– Я не спорю, но в нашей ситуации калибр 0.5 был бы предпочтительней, – продолжил настаивать на своем Хан. – Те же ОСВ-96 или СВН-98…

Теперь к разговору начали прислушиваться и близнецы, а Напалм даже перестал чистить здоровенный курковый пистолет – явно не старинный, а новодел – и отложил шомпол в сторону.

– Да они весят в два раза больше! – возмутилась Вера. – Зачем такую тяжесть таскать, если для нас вполне достаточно…

– Я все понимаю – вы хрупкая девушка, – притворно посочувствовал ей Хан. – Но когда от этого зависит безопасность отряда, выбирать не приходится.

– А о цене на патроны вы подумали? – чувствуя, что ее загоняют в ловушку, Вера огляделась в поисках поддержки. – И практическая точность…

– Будь дело в стоимости боеприпасов, вам выдали бы СВД, – гнул свою линию Хан. – Надо пользоваться лучшим, я так считаю.

Вот гаденыш! Он нас всех перессорить решил? Вон, близнецы уже переглядываться начали.

– А мы и пользуемся лучшим. Единственная ОСВ находится в личном резерве Воеводы, и график ее дежурств расписан на полгода вперед. – Так же сменивший костюм на камуфляж Илья вышел откуда-то из внутренних помещений склада, надел черный берет и пошел к выходу. – Готовность пять минут.

– На секундочку задержитесь, – остановил нас Ялтин и начал выкладывать на стол странные амулеты. – По одному берите.

Искусно вырезанные из золотистого дерева обезьянки всеми четырьмя лапами сжимали хрустальные шарики размером с горошину. Странно, ни разу не видел, чтобы при изготовлении колдовских амулетов камень и дерево комбинировали.

– А это для чего? – с подозрением посмотрел на колдуна Димитрий. – И насколько хорошо они экранированы?

– Эти амулеты мультифункциональные. Встроенной возможностью является телепатическое общение между их владельцами на расстоянии до ста пятидесяти–двухсот метров. Все остальное я могу загрузить по мере необходимости. Что касается экранирования… – Сергей Михайлович задумался, подбирая точную формулировку. – Вы, вероятно, имеете в виду, что при комбинировании нескольких материалов существенно снижаются возможности по синхронизации энергетических потоков и как следствие повышается интенсивность излучения отработанной энергии в пространство? Разработанный мной метод наложения чар столь существенно минимизирует данный процесс, что сводит к нулю вероятность его корреляции с внешними источниками энергии. Фактически даже непосредственный физический контакт с другим активированным артефактом не вызовет обычного в таких случаях сбоя в работе одного из них.

– Вы уверены? – Видимо, единственный, кто хоть что-то понял из этого объяснения, Димитрий решил получить от колдуна более конкретный ответ.

– Да.

– Так бы сразу и сказали. – Бывший брат сунул один из амулетов в карман.

– Ваш позывной? – Ялтин вытащил из своей сумки хрустальный шар размером с кокосовый орех.

– Дима.

– Вера.

– Первый.

– Второй.

– Напалм.

– Хан.

– Лед. – Я тоже взял обезьянку и с силой подергал за кожаный шнурок, прошитый серебристой металлической нитью.

– А как он работает? – Вера вертела статуэтку в руках и никак не могла решить, куда ее убрать. – Обязательно на шнурке носить или можно в карман положить? И как включать?

– Ничего включать не надо, – опередил Григорий уже начавшего что-то говорить про мыслеформы колдуна. – Носить можно в кармане, ничего страшного. Амулет настроится на вас автоматически. Ключевая фраза для активации режима переговоров – "Альба-шесть". Вслух произносить необязательно, достаточно просто четко подумать. Конец переговоров – "Роджер-пять". Теперь по именам: обратиться ко всем – "Зэт", позывной Сергея Михайловича – "Гамма", мой – "Омега". Все ясно?

– Ясно. – В голосе Димитрия энтузиазма не ощущалось. – Только неудобно.

– Нормально. – Гриша взял автомат и пошел к выходу. – Давайте по машинам.

– Не работает, – обратился к колдуну Первый. – У меня амулет не работает.

– Все в порядке. – Тот очень осторожно убрал мерцающий шар в специальный футляр. – Активация займет какое-то время.

Оставив на хозяйстве Сергея Михайловича и Веру, мы вышли из склада на улицу и остановились у автомобилей. Нас шестеро, плюс Илья с Гришей. По четыре человека на машину. Нормально, даже с учетом оружия. Только, чур, я с Григорием. Как-то «Нива» мне не очень.

Вместе со мной на заднее сиденье "шестерки" забрался Напалм, а на переднее сиденье уселся Хан. Димитрий долго возился, устраивая в «Ниве» прихваченный с собой длинный чехол, но наконец он разместил его и мы тронулись.

Машины выехали на Красный, повернули налево и, объезжая выбоины и ямы в асфальте, поехали по проспекту. Судя по выбранному маршруту, операция по задержанию контрабандистов будет проводиться где-то на юге Форта.

– Лед, Лед…

От раздавшегося внутри головы голоса неприятно закололо виски. Это что еще за галюны? А, понял – кто-то амулет связи опробуыет. Но кто?

– Это Напалм. По цепочке передают – скоро будем на месте. Где-то в районе медучилища

– Альба шесть. Напалму . Понял. Роджер пять. – Действительно неудобно. Или не привык еще просто?

– Не, ты посмотри только на Хана. Надулся как индюк. Ему, видите ли, Линев сам об этом сообщил. Дятла. Роджер…

Минут через пять машины въехали во двор бывшего медицинского училища и остановились. Илья и Григорий направились к стоявшим неподалеку гимназистам. Пару человек я знал и вылезать из машины не стал – одним из знакомцев оказался Олежа Кузнецов. Этому на глаза лучше не попадаться. Не буди лихо, пока спит тихо. Как-то сомнительно, что в Гимназии мои старые выкрутасы уже позабыть успели.

Выбравшиеся из «Нивы» близнецы начали со стонами разминать спины и втихаря ругать доставившую их сюда раздолбайку, а до кучи и водительское мастерство Ильи. Ну да, этим здоровякам что-нибудь более просторное требуется. Например, трамвай.

– Проблемы? – разглядев хмурые лица колдунов, спросил я у вернувшегося к машине Григория.

– Кто-то спалился. Контрабандисты наблюдение засекли. Придется штурмовать.

– Разве ж это проблемы? – даже обрадовался известию Димитрий. – Мы в игре?

– Мы в за... В оцеплении мы. – Гриша достал из машины автомат. – Ты остаешься с машинами. Хан к Илье. Остальные за мной. Штурм через пять минут.

Колдуны и Илья скрылись в здании училища, Хан побежал за ними. Мы внутрь заходить не стали и, обогнув здание, остановились у стены так, что от дороги нас прикрывал угол дома. Григорий осторожно выглянул из-за него и тут же спрятался обратно. Я проверил винтовку и переключил предохранитель на ружейный ствол. Да, зря в арсенале как следует не пошарил, спецпатроны сейчас, глядишь, в самый раз пригодились бы.

– А чего все такие нервные? – прислонился к стене Первый. – Так сложно этих контрабандистов повязать?

– У них там всякого алхимического дерьма вагон, – сплюнул Конопатый. – Жахнет, никому мало не покажется.

За углом громыхнуло так, что заложило уши. Здание училища ощутимо дрогнуло, Первый, как ужаленный, отскочил от стены. Началось.

Гулкий хлопок, звон стекла, треск, длинные автоматные очереди. И тут же все перекрыл полный боли вопль. Крик на миг захлебнулся, и опять от серии взрывов задрожала под ногами земля. Снова перестрелка и в одно мгновенье – тишина.

– Всем: отбой. – Искаженный, но все же узнаваемый голос Ильи раздался прямо в голове.

– Пошли, пошли! – замахал руками Гриша и выскочил из-под прикрытия угла училища.

Мы бросились вслед за ним и взяли на прицел трехэтажное здание через дорогу. Точнее то, что от него осталось. Крыши просто не было, стены третьего этажа заметно искривились, а в оконных проемах полыхало отливающее зеленым пламя. Второй этаж пострадал не так сильно, но и в его окнах мелькали отблески огня. Густой черный дым стелился по земле и ел глаза.

Не думаю, чтобы там хоть кто-нибудь выжил. И им еще повезло. В отличие от катавшегося посреди дороги бедолаги, который никак не мог сбить явно непростое пламя. На помощь ему никто не спешил: внимание колдунов полностью приковал к себе дом, в котором скрывались контрабандисты. Несмотря на разгоравшийся пожар, гимназисты заскакивали в него и вытаскивали на улицу трупы и какие-то коробки.

Напалм взмахнул рукой, и сжигавшее бедолагу пламя в один миг опало, словно сбитое сильным порывом ветра. Еще один взмах и пропавший огонь излился на росшие у забора училища кусты. С громким треском пламя пожрало ветви и сгинуло теперь уже навсегда. Жутко обгоревший человек, продолжая бессвязно выть, пытался отползти на обочину. К нему подскочили два колдуна и, на ходу накладывая обезболивающие чары, куда-то поволокли.

Да уж, бойня здесь была конкретная. Я попытался сосредоточиться и рассмотреть окутывающие горящее здание чары, но от ослепительной паутины пересекавшихся силовых линий и дикой пляски бьющейся в пожаре энергии моментально разболелась голова.

Отвернувшись, перевел взгляд на медучилище. Ему тоже досталось, но не так сильно: в нескольких местах чернели пятна копоти, а один из оконных проемов второго этажа оказался оплавлен и вдавлен внутрь. Земля перед зданием – как раз там, где кончалась поставленная колдунами защита, – была перепахана, а от травы остался лишь невесомый прах.

– Быстро хватайте вон те коробки и тащите подальше от огня! – неожиданно заорал на нас Гриша и сам первым бросился исполнять свое распоряжение.

На газоне перед горевшим домом уже высилась целая гора картонных коробок, а от падавших с верхних этажей углей и искр начинала тлеть пожухлая трава. Даже опередив близнецов, я рванул за Григорием и начал перетаскивать оказавшиеся довольно тяжелыми коробы на середину дороги. Тут их огонь точно не достанет.

– Все, отходим! – крикнул один из колдунов, и все гимназисты бросились прочь от объятых пламенем стен.

Где-то у самой земли раздался хлопок, стены дрогнули и, покачнувшись, сложились внутрь, словно составленные друг на друга карты. Пламя на мгновенье взметнулось к небу, а всплеск энергии едва не пережег опутавшие дом чары колдунов. Но защитные заклинания выдержали, а выброс вскоре пошел на убыль и лишь подкармливал бушующее на руинах пламя. Волна жара опалила лицо, трава на газоне перед домом все же загорелась, но и только.

Мне какое-то время чудились танцующие среди завитков пламени огненные фигуры, только не уверен, привиделось это, или просто расплавился один из алхимических амулетов. А может, все дело в резавшем глаза дыме? Надышался, вот и заглючил.

– Почти все вытащить успели, – размазав сажу, смахнул ладонью со лба капли пота колдун, который остановился около валявшихся посреди дороги коробок. – Машину готовьте!

– И откуда этот арсенал взялся? – пнул одну из коробок Гриша. – Весь район чуть не поджарили.

– Мы-то откуда знали, что здесь перевалочная база? – фыркнул колдун и начал руководить загрузкой ящиков в подъехавший задом фургон. – Там тебя Линев просил подойти, срочное что-то.

Григорий развернулся и пошел к рассматривавшему выложенные в ряд трупы контрабандистов Илье. В паре шагов позади того с автоматом в руках замер Хан.

– Узнаешь кого? – еще раз прошелся перед мертвецами Линев.

– Этих, пожалуй, узнаешь, – пробормотал Гриша, оглядевшись по сторонам, присел рядом с одним из наименее пострадавших от огня тел и приложил тому к запястью тонкую металлическую пластинку размером с кредитную карточку.

– Узнаешь? – повторил вопрос Илья.

– Нет, – громко ответил Гриша и, спрятав пластинку в карман, поднялся на ноги.

От училища к выложенным на газон трупам направилась группа гимназистов, которую возглавлял Олежа Кузнецов. Рядом с ним шел совсем молодой парнишка, под мышкой у которого была зажата пухлая кожаная барсетка.

– Ну что, попробуешь? – спросил Кузнецов у него, когда они подошли к Илье.

– Попробую. – Молодой колдун опустился на колени перед далеко не самым хорошо сохранившимся трупом. – На всех "Печати безмолвия", но чары давно не обновляли, и они немного смазались. Можно попробовать их обойти.

– Пробуй. – Олежа откровенно смерил меня полным презрения взглядом и нагло оскалился.

Скалься, скалься. Встретишься ты мне еще на темной улице.

Парнишка раскрыл барсетку, расстелил на земле черную тряпку и принялся выкладывать на нее непонятно для чего предназначенные предметы: ножницы с покрытыми рунами лезвиями, катушку серебристых ниток, устрашающих размеров черную иглу, несколько деревянных зубочисток и кусок мела.

– Это кто еще такой? – подойдя к Григорию, тихонько спросил я.

– Некромант.

– Выглядит он как-то несолидно, – засомневался я.

– Какой есть.

– А чего медиумов не позвали? – Уже задав вопрос, я понял, что ответ очевиден, – медиумы, пожалуй, единственные из колдунов, были сильнее связаны с Дружиной, чем с Гимназией.

– Про "Печать безмолвия" не слышал? Медиуму тут делать нечего. – И Григорий замолчал, наблюдая за приготовлениями некроманта.

Первым делом парень оттащил выбранный труп на дорогу и, вычертив мелом на асфальте кособокую пятиконечную звезду, кое-как разместил в ней мертвеца. Потом вдел в иголку нитку и в три стежка зашил покойнику губы. Зубочисткам тоже нашлось применение: по одной некромант воткнул в ладони и ступни, две оставшихся, предварительно опустив веки, всадил трупу в глаза.

Ничего себе! С виду пай-мальчик, а такое вытворяет!

Обрезав кончик перехватившей губы нити, парень ножницами вывел на щеке мертвеца сложный символ и, с хрустом перерубив сустав, отстриг последнюю фалангу с мизинца левой руки.

Побледнев, Первый отвернулся и потянул за собой Второго, но тот, сбросив его руку, не сдвинулся с места.

Некромант поднял с земли отрезанную фалангу, остатками мела прочертил вокруг трупа защитный круг и присел на бордюр. Из ладони, в которой был зажат палец мертвеца, заструился дым, и труп несколько раз дернулся, как под ударами электрического тока. Концы зубочисток загорелись синим огнем и начали медленно тлеть. Пошатываясь, молодой колдун поднялся на ноги.

– Ну как? – нетерпеливо спросил у него Кузнецов.

– Сейчас увидим. – Осунувшийся некромант начал нараспев проговаривать длинное заклинание.

По мере нагнетания в заклинание энергии на трупе принялись набухать и лопаться гнойники, кожа на кистях покрылась глубокими язвами, обнажив гниющее мясо и почерневшие костяшки. Руки и ноги покойника мелко затряслись, и мне показалось, что фон магической энергии в защитном круге как-то слишком уж резко скакнул вверх.

Некромант тоже почувствовал неладное и успел отпрыгнуть в сторону за мгновенье до того, как стремительно вскочивший на ноги покойник рванулся к нему. Промахнувшийся всего лишь сантиметров на двадцать мертвяк неожиданно грациозно развернулся на месте, но второй раз прыгнуть не успел – я выстрелил почти в упор, и его отшвырнуло на тротуар. Подняться на ноги мертвецу уже не довелось: кто-то из колдунов шарахнул шаровой молнией и во все стороны полетели ошметки горелого мяса и обломки костей.

Лихо. Хорошо хоть меня не зацепило…

– Эт-то не я, – клацая зубами, выдавил из себя побледневший как полотно молодой некромант.

– Да уж понятно, что не ты. – Олежа обхватил его за плечи и куда-то повел.

– Надо убираться отсюда – дружинники из околотка прикатили, – оповестил нас Илья. – Живо!

Мы забежали во двор училища и расселись по машинам.

– Хорошая реакция, Лед, – похвалил меня Гриша, выворачивая со двора и направляя "шестерку" за уже набравшей скорость «Нивой».

– Да чего там, – не принял я похвалу всерьез.

Мог и раньше выстрелить – дело нехитрое, если настороже. Вот выстрелить именно тогда, когда Олежа на линии огня оказался, это уже сложнее. Тут сноровка нужна. Жаль, этот гад за мгновенье до выстрела в сторону шагнул…

В это время «Нива» сбросила скорость и, вывернув на обочину, остановилась. Наш автомобиль притормозил рядом.

– Ну что? – опустив стекло, спросил Илья у выскочившего из "шестерки" Григория.

– Узнал я одного. Борис Митрохин, кличка Хвост. Раньше у нас по ориентировкам проходил. Вымогательство. Ни с какой крупной бандой не связан. Детектор положительный результат выдал.

– Здесь какой околоток ближний? Южный? Поехали.

До Южного околотка мы добрались минут за пять. Илья остановил «Ниву» перед въездом во двор и, не дожидаясь Григория, пробежал мимо караульного. Конопатый почесал затылок и уже не спеша пошел вслед за ним. Обратно они вышли вместе минут через десять.

– Димитрий где? – оглядел нас Илья.

– Отлить побежал, – тут же сдал бывшего брата Хан.

– Приспичило ему!

Словно почувствовав недовольство начальства, Димитрий выскочил из-за угла и, со всех ног подбежав к машинам, залез в «Ниву».

– Значит так, работать будем в офисном здании, – предупредил нас Григорий, когда вслед за «Нивой» мы выехали на Красный проспект.

– Задача? – первым решил прояснить ситуацию Хан.

– Получение информации. Мы подняли досье Митрохина. Оказалось, что не так давно он якобы завязал с криминалом и последнее время работал на неких Пермяка и Лубянского. Обычные торговцы, члены Торгового союза, никаких порочащих связей. У них контора на Красном, проведем там обыск и допросим хозяев. Но только все очень корректно.

– Корректно – это бить по почкам, а не по лицу? – заулыбался Напалм.

– Корректно – это вообще никуда не бить, – не разделил веселья Григорий. – И ничего не жечь. Нажалуются торгаши, начальство шею намылит.

Не прошло и десяти минут, как мы остановились у одной из перестроенных в офисное здание пятиэтажек и вылезли из машин.

– Лед, Напалм, остаетесь с машинами. Димитрий, контролируй охрану на первом этаже. Остальные с нами, – распорядился Григорий, и они забежали в подъезд.

– Мы с тобой самые некорректные, что ли? – Я облокотился на машину и начал рассматривать вывески на стене дома. "Обогревательные приборы", "Лунные камни", "Спецодежда", "Магия inc.", "Нотариус", "Аленький цветочек", "Лики хаоса", "Чудо-техника", "Траволечение", "Ножи и аксессуары", "Эдельвейс", "Пермяк и компаньоны". Ага, наши клиенты!

– Нет, это просто дискриминация из-за отсутствия волосяного покрова.

– Думаешь?

– Точно. Свободу лысым! – гаркнул вдруг Напалм, и обходившая припаркованные автомобили тетка шарахнулась на проезжую часть.

Выглянувший из занимавшего пристрой зала игровых автоматов "Робин Гуд" цеховик счел за благо убраться обратно.

Минут через двадцать ожидания мне стало известно, какая контора занимается оптовыми поставками сахара и муки, кто лечит наложением рук и где делают эпиляцию с пожизненной гарантией. Я хотел было посоветовать Напалму мастерскую, которая по индивидуальному заказу шила кожаную одежду и обувь, но тут рядом с нами остановилась повозка с дружинниками.

– Вы операцию проводите? – спросил младший командир у заранее предъявившего служебную бляху Напалма.

– Мы.

– Куда нам?

– "Пермяк и компаньоны".

Дружинники оставили повозку на попечение возницы и убежали в пятиэтажку.

Опять стоим, ждем. Разговаривать не о чем: возница ни хрена не знает, с нами ситуация аналогичная. Так что стоим. Дружинников вызвали – это хорошо или плохо? Да кто его знает? Вот если бы труповозка подъехала, ответ бы более определенный был.

Дверь пятиэтажки с грохотом распахнулась только минут через пять.

– Ну и чего? – спросил Напалм у выскочившего на улицу Григория.

– Возвращаемся на базу! – не ответил он ничего конкретного.

Вслед за Конопатым выбежали все остальные, и мы в который уже за сегодня раз загрузились в автомобили. Блин, бензина нажгли!

– Как прошло все? – повторил свой вопрос Напалм.

– Нормально, – снисходительно процедил обернувшийся к нам Хан.

– А конкретней? – не удовлетворился таким ответом я.

– Хозяев на месте не оказалось, клерки ни черта не знают. Митрохин на складе на северо-востоке работал. Сейчас Ялтина и Крылову захватим и туда, – ввел нас в курс дела Гриша.

– А подкрепление зачем вызывали? – в очередной раз долбанувшись головой о крышу, уперся в нее рукой Напалм.

– Не вырубать же клерков было? Посидят сегодня под арестом, ничего с ними не случится.

Когда подъехали к складу, Сергей Михайлович и Вера уже ждали нас с вещами на улице, но Илья загнал всех внутрь и выстроил перед картой Форта.

– Работать будем на бывшем комплексе зданий института сельскохозяйственного машиностроения, – очертил он длинной указкой по периметру несколько кварталов. – Сейчас это собственность Торгового Союза. Торгаши помещения отремонтировали и сдают их в аренду. Ориентировочно в третьем складе – это где-то вот здесь, – могут храниться мозговерты. Наша задача – задержать организаторов.

– У контрабандистов оказались наркотики? – спросил Ялтин, когда замолчал Илья. – Или это новая информация?

– Мы с вами, Сергей Михайлович, по пути все обсудим. – Линев вновь вернулся к карте. – Единственный въезд на территорию базы охраняется, но с охранниками проблем не будет. Машины оставим у проходной, до третьего склада меньше пяти минут пешком. Обратите внимание, сразу за этим складом на поверхность выходит подземная река, дальше стоит заброшенное административное здание. На него и ориентируйтесь. Григорий, твои предложения.

– Думаю, лучше на месте определиться.

– Некогда там определяться будет.

– Тогда я, Первый, Второй и Напалм заходим со стороны въезда. Хан, Лед и Димитрий обходят склад со стороны реки. Вера и Сергей Михайлович выбирают позиции на свое усмотрение. У меня все.

– Поехали.

И снова по машинам, только теперь пришлось потесниться и уместиться на заднем сиденье втроем. Ко мне и Напалму собирался залезть Второй, и Григорий попросил Хана пересесть на заднее сиденье. Недовольно пробурчав что-то неразборчивое, тот подчинился.

Поездка оказалась недолгой. Проехав через весь центр, мы вывернули на ведущую на северо-восток дорогу, минут пять ехали вдоль длинного бетонного забора и остановились на парковке рядом с перекрытым высокими железными воротами въездом на территорию базы.

– Григорий, пошли с охраной поговорим. – Илья вытащил из «Нивы» короткое помповое ружье, и они, распахнув дверь пропускного пункта, исчезли внутри.

Я вылез из машины и, хрустнув суставами, потянулся. Как меня ломает сейчас куда-то бежать! Блин, лечь бы на прогретую солнышком травку и полежать часок-другой... Ан нет, придется хлеб отрабатывать. Ладно, чем там остальные занимаются?

Напалм облокотился на машину и лениво жевал зажатую меж зубов травинку. Близнецы проверяли автоматы. Димитрий расчехлил составной лук, натянул тетиву и теперь, вытаскивая по одной из колчана, осматривал стрелы.

– Пошли, пошли! – распахнув дверь пропускного пункта, замахал нам Григорий.

Мы забежали внутрь, пробежали по узкому коридору и выскочили на территорию базы.

– Илья остается здесь, – оповестил нас Григорий. – Хан, ты в группе за старшего. Ориентируйся вон на то здание. Метров через триста выйдете к складу. Мы пройдем с другой стороны.

– Готовы? – Хан уже собирался бежать выполнять приказ, но Гриша притянул его к себе и что-то зашептал на ухо.

Пока было время, я огляделся по сторонам. Склады как склады. Видно, что все не так давно отремонтировали. Понятно, что большинство зданий первоначально совсем для другого предназначалось. Людей на улице немного, но никто без дела не шатается. Что-то волокут, загружают, отпиливают, рубят, жгут.

– Лед! – окликнул меня Хан, и я побежал вслед за ним и Димитрием.

Блин, ну почему всегда бегом? Спокойно дойти нельзя, что ли?

Когда я их догнал, из-за поворота вывернула телега с затянутыми полиэтиленовой пленкой поддонами со свежим хлебом. Возница и грузчик удивленно уставились на нас, но ничего не сказали. Откуда хлебушек? Пекарня здесь, что ли?

Именно так и оказалось. Мы свернули за угол недостроенного здания, и ветер донес запах свежей выпечки, а стая воробьев с шумом взлетела с дороги. Стоявший на дебаркадере пекарни мужик в белом халате при нашем появлении заскочил внутрь и захлопнул за собой дверь. Как бы охрану не побежал вызывать. По фигу, там Илья остался.

От недостроенного дома на дорогу выбегал ручей и с громким журчанием исчезал в трещине в асфальте. Никак тут та самая подземная река проходит? Интересно, здесь по весне не топит? Нет, вряд ли. А вот дальше, в низине, – запросто. Хорошо, что дождя нет, а то бы еще и поплавали. Кстати, насчет дождя: что там с небом? Тучки ходят, но по новой вряд ли зарядит. Если только к вечеру. Надеюсь, к этому времени мы уже на сегодня с работой закончим.

Дорога пошла под уклон, и Хан с Димитрием – бывший брат уже изготовил к стрельбе лук, – не останавливаясь, поспешили дальше. Я не стал торопиться и решил первым делом осмотреться: тот самый третий склад отсюда как на ладони. Дорога проходила рядом с ним и поворачивала к административному корпусу, но асфальт сразу после поворота размыло вырывавшимся из канализационного коллектора потоком. Речушку кое-как загнали в два ряда бетонных плит, а вместо дороги протянули узенький пешеходный мост.

Так, а что со складом? Никаких архитектурных изысков – двухэтажная бетонная коробка с покрытой рубероидом крышей и все. Высокие ворота проржавели и перекосились, но пользовались, насколько я понял, воротами с дальнего от нас торца – как раз туда и должна выйти группа Гриши. Что еще? Широкий пандус, ряд окошек на втором этаже, куча обрывков упаковочного материала у стены. От склада до речушки метров двадцать. Людей не видать.

А чего ж у меня так на душе тяжело? Может, просмотрел чего? Но что? Нестабильности магического фона не чувствуется. Или не в складе дело? Тогда в чем? Домов поблизости – раз-два и обчелся. Четырехэтажный административный корпус за речкой метрах в ста пятидесяти. Если что – Вера нас прикроет.

Покачав головой, я побежал к складу.

– Чего так долго? – придерживая рукой положенный на ограждавшую мутный поток бетонную плиту автомат, повернулся ко мне Хан.

– Осматривался.

Изучавший створки ворот склада Димитрий спрыгнул с пандуса и подошел к нам:

– Заклинило намертво, не открыть.

– Колдун передал, что внутри никого, – сообщил ему Хан.

Мы на позиции, – раздался у меня в голове голос Гриши.

Готов, – отозвался Ялтин.

Я тоже, – вступила в перекличку Вера.

На позиции. Наши ворота закрыты, – закрыв глаза, проинформировал Григория Хан.

Заходим внутрь. Хан, контролируй обстановку, – распорядился Григорий.

– Дима, живо на угол склада. Та сторона твоя.

Димитрий убежал исполнять приказ.

– Я держу окна. – Хан почесал щеку и осмотрелся по сторонам. – Твой дом напротив.

Мы внутри, – вновь вышел на связь Григорий.

Я повернулся к складу спиной и облокотился на бетонную плиту. Буду контролировать, значит, раз надо. А что еще остается, если начальство приказало? С другой стороны, и мне самому ничего более разумного в голову не приходило. Не пытаться же ворота вынести. Вот в этом уж точно смысла никакого нет.

Я широко зевнул и от удивления чуть не вывихнул челюсть. Совершенно не скрываясь, на высокое крыльцо административного корпуса вышел парень в белой болоньевой куртке с длинной трубой на плече. Блин, она ж магией по самое не могу залита!

– Хан! – заорал я и, поймав парня в оптический прицел винтовки, открыл стрельбу. Выстрел, выстрел, выстрел. Пластиковые гильзы, клацая, ударялись о бетонную плиту и отлетали в воду.

Стой, гаденыш!

Все из склада! – отпустив переговорный амулет болтаться на ремешке, Хан выпустил длинную очередь по парню с трубой, но тоже ничего этим не добился.

Заговоренный он, что ли?

В окнах третьего этажа административного здания засверкали вспышки, и у нас над головами прошла пулеметная очередь. Мы с Ханом едва успели спрятаться за бетонными плитами, как от них во все стороны полетело выбиваемое пулями крошево.

Мгновеньем позже, оставляя за собой шлейф перекаленного воздуха, метрах в пяти над землей прошелестел шар черного огня, который, выбив одно из окон склада, исчез внутри. Остальные окна водопадами битого стекла брызнули на улицу, здание вздрогнуло, по ушам ударил грохот взрыва. Наружу вырвались ослепительно-белые языки пламени, а створки ворот сорвало с петель, и они медленно рухнули на землю.

Я его подстрелила!

Оглушенный взрывом, я сплевывал невесть как оказавшийся во рту песок и не обратил на сообщение Веры никакого внимания. Оказавшийся слепленным совсем из другого теста Хан ухватил меня заплечо и проорал прямо в ухо:

– Огнеметчика ранили! Живо за ним! Нас прикроют!

Действительно, по нам больше не стреляли – сейчас выстрелы раздавались на другом конце склада.

Быстрее, они уходят! – охватившая Григория ярость чувствовалась даже через переговорный амулет.

Ему повезло – выскочить успел. А остальные?

Глубоко вздохнув, я выскочил из-под прикрытия бетонной плиты и бросился бежать к мосту через речку. Промелькнула стрела, и одно из окон четвертого этажа административного корпуса затопила вспышка огня.

Дима, ну куда ты целишься! По нам же с третьего этажа стреляли!

– Быстрее! – проорал мне в спину бежавший позади Хан. – Быстрее давай!

Быстрее? Задыхаясь и стараясь не обращать внимания на разрывающую грудь боль, я проскочил мост и, выкладываясь пополной, понесся к свалившемуся с крыльца огнеметчику. А чего несемся как сайгаки? Этот никуда не денется, а его кореша давно отсюда умотали.

Как выяснилось буквально через мгновенье, насчет последнего я жестоко заблуждался. Впереди что-то сверкнуло, над головой пронесся туманный силуэт, и в спину ударила взрывная волна. Меня швырнуло вперед, я сгруппировался, перекувыркнулся через голову и, умудрившись при этом не выронить винтовку, снова вскочил на ноги. Уши словно заткнуло восковыми пробками, в голове звенело, но, из последних сил заставляя себя переставлять ноги, я подбежал к огнеметчику, оттащил его к крыльцу и сел, прислонившись спиной к холодной гранитной облицовке.

Что-то неразборчиво прокричав, Хан побежал куда-то дальше, за ним рванул Димитрий, но у меня даже не нашлось сил повернуть голову и посмотреть им вслед. Да что такое с ушами? Гул сплошной, ничего не слышу. И колено болит, сил нет. Блин, совсем развалиной стал.

Я несколько раз похлопал себя ладонями по ушам и перевел взгляд на огнеметчика. Парень лежал лицом вниз, и теперь стали прекрасно видны слипшиеся от крови волосы на затылке и опаленные отверстия в белой болонье куртки. Ага, это ему свои зарядили, Вере он только простреленным бедром обязан. Зря бежал, не язык, а черт-те что.

Пока сидел рядом с трупом, от догоравшего здания склада подошли парни из группы Григория. Слава Богу, все живы и здоровы. Только Первый хромает. Надо бы нам отсюда уматывать, а то на пожар обязательно кто-нибудь припрется.

– Ну что? – присев рядом с трупом на корточки с уже знакомой металлической пластинкой в руке, спросил Гриша у вышедших из административного корпуса Хана и Димитрия.

– Пусто.

– Уходим. – Гриша посмотрел на вспыхнувший на металлической пластинке красный огонек, встал и пошел к мосту. – Труп здесь оставляйте.

– Хреново, Лед, бегаешь, – остановился напротив меня Хан.

– Чего? – не расслышал я.

– Бегаешь, говорю, хреново. Ничего, я твоим физвоспитанием еще займусь. Будешь у меня кроссы наматывать.

– Отскребись, – продолжая смотреть на труп, совершенно спокойно ответил я.

– Что ты сказал? Ну-ка, повтори! – напрягся Хан.

– Отскребись! – на этот раз по слогам отчетливо выговорил слово я, чтобы он уж точно правильно меня понял и не пришлось повторять снова.

– Ах ты, щегол! Да я тебя! – Хан замахнулся, но его остановил окрик Гриши. Выругавшись, он развернулся и зашагал к Конопатому.

Я убрал палец со спускового крючка, поднялся на ноги, повесил винтовку на плечо и нетвердой походкой пошел догонять остальных. Слух полностью так и не восстановился, и поэтому разговор Гриши и Хана доносился до меня лишь частично.

– …не трогай…

– И не таких обламывал…

– …зарежет…

Ну почему сразу – зарежет? Я и пристрелить могу.

Немного приотстав от всех на мосту, я остановился посмотреть, как капавшие из носа капельки крови сворачиваются в грязной воде и бурыми хлопьями уносятся течением.

Когда наконец перешел через речушку, на той стороне моста меня уже поджидал Ялтин, который почти насильно заставил выпить отвратительное на вкус зелье. Думаю, едва усевшись в подогнанную к складу «Ниву», я отрубился именно из-за него. И уверен, что только благодаря ему, когда очнулся на базе, голова уже нисколько не болела. Да и со слухом полный порядок.

Поднявшись со стула, я несколько раз моргнул, потер виски и подошел к стоявшим перед картой Форта Илье и Сергею Михайловичу. Кроме них, в комнате больше никого не было.

– Думаете, повышенный фон там от мозговертов, а не от "Плевка дракона"? – сгибая в руках указку, спросил Илья у колдуна.

– Уверен, – заявил тот и повернулся, услышав мои шаги. – Как самочувствие?

– Нормально. Долго в отрубе был?

– Часа два. – Колдун посмотрел на часы и заторопился: – Все, мне бежать пора. До завтра.

– Я б вас подбросил, – предложил Илья.

– Да мне здесь пешком быстрее, – отказался колдун.

– Тогда до завтра, – бросив указку на стол, попрощался Линев.

– А что у нас завтра? – поинтересовался я планами Ильи.

– А завтра у нас выезд в Рудный. – Линев достал из кармана сложенный вдвое конверт и протянул мне.

– Зашибись. – Я поежился от воспоминания о ледяных големах. – Это что?

– Документы о твоем переводе из Патруля в Дружину. Не забудь завтра с собой взять, а то на пропускном пункте проблемы будут.

– Хорошо. – Я убрал конверт в карман куртки.

– Про Ворона узнал что?

– Узнал. В декабре прошлого года он работал на Мухомора и, когда того застрелили, заныкал крупную партию "сапфирового инея". – Упомянув про наркотики, я сделал паузу, но Илья промолчал. – «Инеем» он в Лудине после ранения от рейнджеров откупился и теперь его разыскивает Штоц…

– Штоц?

– Да. Ворон пытается выйти на производителей мозговертов, зачем, пока не знаю. – Я замолчал, выдав заранее заготовленную полуправду. По идее, все это Илья и сам должен знать. Так что я и Ворона не сдал, и у Штоца, глядишь, проблем прибавится.

– Самого его не нашел?

– Нет, – даже не моргнув, соврал я.

– Хорошо. Завтра у юго-восточных ворот в десять. И не опаздывай, – Илья отвернулся от меня к карте Форта.

Я вернулся к стулу и проверил винтовку. Порядок. Надо только перезарядить.

А операция, значит, в Рудном. Очень интересно. Выходит, я не ошибся, предположив, что нужен Илье в качестве проводника? Одно странно, до Рудного рукой подать, и дорога хорошая. Могли бы и своими силами обойтись. Или что-то еще намечается? В любом случае надо делать ноги до того момента, как в моих услугах пропадет необходимость. А вот еще вопрос весьма серьезный: когда срываться – до операции или после? Ладно, по обстоятельствам определюсь.

Все, надо пойти шмотки из арсенала забрать и валить отсюда. Мне еще с ночлегом что-то решать придется. И патронов неплохо подрезать бы, раз Григорий разрешил.

Я толкнул оказавшуюся открытой дверь арсенала, зашел внутрь и спросил у заканчивавшей упаковывать внушительных размеров рюкзак Вероники:

– Не знаешь, где здесь патроны двенадцатого калибра?

– Держи. – Девушка кинула мне связку ключей. – Вон тот ящик в углу. Только Илья оттуда почти все выгреб.

Поймав связку, я подобрал ключ и отпер ящик. И что у нас здесь имеется? М-да, не густо. Почесав затылок, переложил к себе в сумку последние пять зажигательных патронов и два патрона с посеребренной дробью. Вот собственно и все. Больше ничего интересного нет.

Не утерпев, я тут же распечатал полученный от Ильи конверт и начал просматривать вложенные в него бумаги. Разрешение на вынос оружия из Форта, приказ о моем временном откомандировании из Патруля в Дружину…

Что?! Ах ты, так тебя разэдак! Илья – подонок!

Глубоко вздохнув, я попытался успокоиться и медленно вложил документы обратно в конверт. Да, сделал он меня, технично сделал. Подъемные, блин. Пятьсот рублей, ага, как же! В приказе от двадцать девятого декабря черным по белому написано: "с сохранением жалованья"! Да мне последние месяцы рублей по пятьдесят–шестьдесят закрывали! Плюс пайковые. То на то и выходит. Получается, этот нехороший человек мне мое же жалование под видом подъемных и впарил.

Кое-как успокоившись, я решил, что все не так цинично, как мне показалось. Деньги-то мне выплатили. И какая разница, под каким соусом? Я ведь их получил. И уже, между прочим, потратил. А приказ, как ни крути, явно задним числом подписан. Чья заслуга? Ильи. Так что все в порядке.

Если уж на то пошло, то без этого распоряжения быть мне дезертиром. Из рейда я вернулся, значит, вполне бы мог отделаться месячником на Северной промзоне, но и месяц там дорогого стоит. Я это к чему: без этой бумажки меня на пропускном пункте будут мурыжить до тех пор, пока из Патруля не приедут. И вообще, мне, считай, крупно повезло: первый раз Смирнов отмазал, второй раз без проверки сектанты провели. А с бумажкой этой все чин по чину: подписи, печать… Хорошо, что сегодня с утра из Форта рвануть не попытался, загремел бы, на фиг, в штрафняк.

Вера закончила сборы и с трудом закинула рюкзак на спину. И как она допрет все это?

– Живешь далеко? Может, донести помочь? – предложил я.

– Если не сложно, – скинула на пол тяжеленный рюкзак девушка. – А то пока до «Тополей» допру – спину сорву.

– Бери мою сумку. – Я поднял рюкзак, просунул руки в лямки и чуть не крякнул.

Тяжеловастенько. Ничего, не переломлюсь. Тем более что до «Тополей» – двух девятиэтажных общаг Дружины – отсюда не так уж и далеко. Да и Костя там рядышком живет. Глядишь, опять к нему на ночь забурюсь.

Илья закрыл за нами дверь склада, и мы пошли по улице, увешанные вещами, как два ишака. Под вечер распогодилось, и меж рваных облаков на горизонте проглядывали лучи закатного солнца.

Фу-у-у. Так я скоро совсем спарюсь. Но тут уж ничего не поделаешь: назвался груздем, тяни санки. Усиленные патрули с улиц уже убрали, и все равно, по дороге к площади Павших нас успели три раза тормознуть. Неужели так подозрительно выглядим? Каждый раз документы делали свое дело, и мы спокойно шли дальше. Что ни говори – с ксивой на кармане жить хорошо.

Пока тащились до общаги, разговорились, и я, хоть особо не расспрашивал, узнал, что пулевой стрельбой Вера занималась еще со школы, а в Приграничье угодила этой весной. При выборе между Сестрами Холода и Дружиной она колебалась недолго и последние два месяца работала на Илью.

На подходе к "Тополям" меня уже пошатывало, по спине ручьем тек пот, а в голове шумело. Похоже, от контузии я отойти еще толком не успел. Мне б сейчас водички холодной. Ведра два…

– Этаж какой? – прохрипел я. Если выше третьего – сдохну.

– Второй, – несказанно обрадовала меня Вера.

Вахтер с недоумением оглядел мою грязную одежду и измученную физиономию, но, узнав Веру, ничего говорить не стал. И это просто замечательно – сил на выяснение отношений у меня уже не осталось.

– Заходи, хоть чаем угощу, – предложила девушка, оценив мой измученный вид.

– Да ну, чего смеяться. Загажу тебе все. – Я скинул рюкзак у самого порога и потянулся за сумкой.

– Куда ты пойдешь в таком виде? Иди переоденься в ванной, там халат висит. А я сейчас чай заварю. – Вера утащила мою сумку на кухню.

Усталость взяла свое и, решив не выделываться, я снял ботинки и пошел в ванную. А ничего здесь, чистенько. Куда одежду только сложить? А прямо в ванну и кину, точно ничего не устряпаю. Сложив джинсы, куртку и рубаху в чугунную ванну с сильно обколотой белой эмалью, я задумался, но все же кобуру с пистолетом решил с собой не брать и повесил ее на крючок, с которого перед этим снял банный халат.

– Тапки надень, пол холодный, – приоткрыв дверь, кинула мне пару домашних тапочек уже успевшая переодеться в домашнюю одежду Вера.

– Спасибо! – Я запахнул халат, завязал пояс и, надев тапочки, вышел из ванной комнаты.

– Я на кухне! – крикнула девушка.

А потом мы сидели на кухне, пили чай с намазанным на свежий хлеб сливовым джемом и разговаривали. Разговаривали по большей части ни о чем. Так, пустая болтовня от нечего делать. Хорошо-то как! Так бы всю ночь и сидел, но пора и честь знать.

– Подожди, я на минутку. – Разлив из термоса по кружкам остатки кипятка, Вера вышла в коридор и действительно очень быстро вернулась.

– Да мне идти уже пора, – отставил в сторону кружку с недопитым чаем я.

– И в чем ты собираешься идти? – удивилась девушка. – Я твою одежду только что простирнула, столько грязи было, ты не представляешь…

– Хм… – прочистил я горло. – Там в карманах вещи всякие были, документы…

– Да не беспокойся ты, я все выложила, – успокоила меня Вера. – Да, совсем забыла, у меня бутылка вина красного есть, откроешь?

– Открою, – согласился я.

Когда я от таких предложений отказывался? Нет, конечно, отказывался, было дело. Я посмотрел на открыто улыбавшуюся девушку, которая в просторной рубашке выглядела еще симпатичней, чем в камуфляжной куртке, и подмигнул в ответ. А вот сейчас не откажусь. Не тот случай.

Только бы завтра не проспать…

 

<- Предыдущая глава

 
Купить бумажное издание
Купить электронный текст на Литрес
Купить и скачать электронный текст на сайте автора в форматах fb2, mobi, epub, rtf, txt

 

Павел Корнев. ПадшийПадший

 


Купить: Лабиринт


Текст у Автора напрямую


Текст на Литрес


Купить: Озон

 

Павел Корнев. ПадшийСпящий

 


Купить: Лабиринт


Текст у Автора напрямую


Текст на Литрес


Купить: Озон