Авторизация



 

 

 

Последний город. Глава 2

 

Купить бумажное издание: Лабиринт, Озон

Купить электронный текст на Литрес

Купить книгу в магазине Автора и скачать текст в форматах fb2, mobi, epub, rtf, txt

 

 

Глава 2

 

 

Марк

Если выпить без закуски литр очищенной на четверых, то как минимум в голове зашумит, а мягкая расслабленность заставит позабыть про заботы и переживания. Непривычные же к подобным возлияниям запросто могут прилечь отдохнуть или, напротив, не удержаться и послать гонца за очередной порцией алкоголя.

 

Нам же и вовсе не было никакой необходимости куда-либо бежать, благо официанты в «Искре» — небольшом уютном заведении в Старом городе — всегда счастливы помочь вам увеличить сумму счета. Только вот алкоголь не брал. Вообще. Будто и не очищенную по рюмкам разливаем, а обычную водопроводную воду пьем. Глотку дерет — а толку ноль.

Так что, помянув Лео двумя бутылками, мы решили от дальнейших заказов воздержаться. Все одно не в коня корм.

— Пойду позвоню,— с тяжелым вздохом поднялся из-за стола осунувшийся Артур и направился к стоявшей у бара кабинке магофона.— Ненавижу…

— Куда это он? — ходивший освежиться в туалет Эдуард удивленно уставился вслед командиру и грузно плюхнулся на стул.

— Лео домой звонить,— объяснил Ян, который баюкал в руках полупустую рюмку. Очищенную, надо сказать, наш водитель пил оригинально — не залпом, а мелкими глотками, будто дорогой коктейль.— Вот уж кому не позавидуешь…

— Жене? — ничего не понял Эд.— Не позавидуешь, в смысле?

— Артуру,— допил очищенную Ян.— И без того тошно…

— И не говори,— кивнул я и откинулся на спинку стула.

В голове было на удивление ясно-ясно. Ни в одном глазу. Что пил — что не пил. И от этого становилось только хуже. Мысли-то… мысли никуда не денешь. Ведь обернись все немного по-другому…

— Эх, мать, теперь все кишки вымотают,— будто специально продолжил накручивать нас водитель.— В тот раз месяц отписывались…

— Ну сейчас-то ты не при делах,— осторожно прикоснулся к здоровенному синяку на левой скуле Эдуард.

— Как сказать, как сказать,— ссутулился Ян.

— Да как ни скажи — тебя в квартире не было,— тяжело вздохнул я и поморщился от боли в спине. То ли отбили, то ли мышцу потянул.

— Вот! — ткнул в потолок указательным пальцем как-то очень уж незаметно захмелевший Ян.— А почему?

— Да какая разница? — фыркнул я и повернулся к возвращавшемуся командиру: — Ну как?

Заметно побледневший Станке только махнул рукой, уселся за стол и вылил из графинчика остатки очищенной себе в рюмку. Глубоко вздохнул, выпил и спрятал лицо в ладонях:

— Могло быть и хуже…

— По тебе не скажешь,— хлопнул Ян командира по плечу.— Краше на «Плантацию» отвозят.

— Хуже — запросто,— отмахнулся Артур и окликнул меня: — Марк, куда собрался?

— Подруге позвоню,— покачнувшись, поднялся на ноги я.— Предупрежу, что не приду сегодня.

— Давай,— одобрил мою идею Станке.— Один черт в Управлении ночевать придется.

— Зачем еще? — удивился Эдуард.

— За надом,— не стал ничего объяснять командир.— Думаешь одним рапортом отделаться? Это вряд ли…

Ничуть в этом не сомневаясь, я направился к барной стойке, за которой сейчас расположились всего два посетителя: изрядно раздобревший жандармский капитан и поджарый светловолосый ординар в явно дорогом, но весьма поношенном деловом костюме. В остальном зале оживления тоже не наблюдалось, и тем не менее кабинка с магофоном оказалась занята. Постояв с минуту у запертой двери, я в сердцах выругался и вернулся к бару. Уселся на высокий стул, в ответ на вопросительный взгляд бармена молча покачал головой и облокотился на стойку.

В очередной раз наполнив жандарму и его собеседнику рюмки, бармен прибавил громкость висевшего на стене чаровизора и принялся протирать полотенцем свежевымытую посуду.

— …информации, пробой Пелены произошел сегодня утром. Благодаря своевременным действиям спецподразделений Гвардии район прорыва был локализован, и в настоящее время его санация уже завершена. В городской администрации отказались назвать точное число погибших, однако можно предположить, что количество пострадавших невелико. Значительно больший общественный резонанс вызвало очередное распыление боевых серебросодержащих веществ над густонаселенными жилыми массивами.— Студия за спиной диктора сменилась видом главного корпуса Госпиталя.— По официальным данным, с начала года по этой причине уже погибло семнадцать горожан и еще семьдесят восемь обратились за медицинской помощью. Несмотря на протесты активистов «Легиона» — старейшей организации, объединяющей лиц с повышенной чувствительностью к серебру,— командование Гвардии при возникновении кризисных ситуаций намерено и в дальнейшем использовать весь имеющийся в распоряжении вооруженных сил арсенал средств поражения. В частности, руководитель пресс- службы Гвардии полковник Роберт Грин в интервью нашему корреспонденту (на экране появилось изображение полковника) отметил следующее:

— Не стоит забывать, что лица с подвижными биопараметрами не единственные жители города, и при проведении спецопераций Гвардия в первую очередь руководствуется интересами глобальной безопасности. Все наши действия и впредь будут направлены на минимизацию жертв среди горожан вне зависимости от их социального и генетического статуса.

— В то же время многие эксперты отмечают,— продолжил диктор,— что командованию Гвардии придется пойти на уступки в этом вопросе, поскольку к протестам ортодоксов из «Легиона» в скором времени может присоединиться другое объединение лиц с повышенной чувствительностью к серебру — «Братья по крови». Напоминаем, данный общественный союз создан неординарами, обладающими исключительно латентными способностями к изменению биопараметров, значительная часть которых проходит службу в различных силовых структурах, в том числе и спецподразделениях Гвардии.

Я только усмехнулся: пойдут они на уступки, держи карман шире. Без серебра так лихо зачистки проводить уже не получится. А командование Гвардии прекрасно понимает, что стоит пару раз облажаться, и деятели из Комитета Стабильности или городской администрации их в один момент с потрохами схарчат. А оборотни… да ничего они своими протестами не добьются. И запрет на свободное обращение серебра и изделий из него вовсе не из-за перевертышей ввели. Кто бы об этом что себе ни думал.

В это время кабинку магофона покинул молодой ординар, и я поспешил занять его место. Светильник под потолком едва мерцал, матовое стекло двери тоже особой прозрачностью не отличалось, и двадцатизначный номер пришлось набирать чуть ли не на ощупь. Сканер магофона холодом уколол левое веко, и, поморщившись от неприятного ощущения, я приложил к аппарату ладонь.

В голове зашумело, на миг почудилось, будто из тесной кабинки перенесся в огромную аудиторию с высоченными потолками. Со всех сторон послышались едва различимые шепотки, по затылку словно провели призрачной ладонью, а вот виски заломила вполне себе реальная боль. Да уж, перетрудился сегодня. А ведь еще не вечер…

— Привет, Лисенок,— первым поздоровался я, когда эхо чужих мыслей смолкло и магофон наконец отыскал вызываемого мной абонента.— Можешь разговаривать?

— Что-то случилось? — Прозвучавший в голове голос показался немного взволнованным.

Все верно — слишком рано для звонка. Интересно, где она сейчас — в «Руне»? Должно быть. И, скорее всего, на занятиях, а значит, эхо чужих мыслей могло вовсе не почудиться. Надо бы покороче…

— Заморочки на работе,— я постарался ответить как можно спокойней.— Даже не знаю, когда сегодня получится вырваться. Не теряй.

— Ты пил? — Да уж, не стоило и надеяться провести ясновидящую. Дурацкая была затея…

— Это следствие, а не причина.— Я решил пока ничего не объяснять.— Извини, надо бежать. Целую.

В голове вновь заворочалась боль, и связь оборвалась еще раньше, чем я убрал ладонь с аппарата. На небольшом экране высветилась сумма, подлежащая списанию с лицевого счета, но деньги сейчас волновали меня меньше всего. Слишком уж паршиво себя чувствую. Да и сердце не на месте…

Когда вернулся к столу, парни уже сворачивались: Артур расплачивался по счету наличными, Ян и Эд осматривались в поисках забытых вещей.

— Сколько с меня? — поинтересовался я у командира.

— Все потом,— отмахнулся тот.

— Говорил же, не надо было болид в Управлении оставлять.— Ян на всякий случай заглянул под стол и направился на выход.

— Чтоб ты через залитые шары нас всех угробил? — подтолкнул меня вслед за водителем Станке.— Ничего, пешочком прогуляемся…

— Куда сейчас? — уточнил я у него.

— В Управление вызывают,— объяснил Артур.— Не иначе из Комитета комиссия прибыла…

— Зачем еще? — удивился я и сразу же понял, что сморозил глупость.

Нет, гибель при исполнении оперативника действительно расследовалась бы дисциплинарной коллегией Службы Контроля, а вот застреленный в ходе операции чернокнижник…

— Да все за тем же.— По выражению моего лица Артур понял, что в объяснениях нет необходимости.— Пошли…

 

На улице накрапывал мелкий противный дождик. Скорее, просто морось висела. И от ее серой пелены на душе стало еще пакостней. Не радует даже, что пыль прибило: если зарядили дожди, такая погода может запросто и пару недель простоять. Тоска…

Перепрыгнув через успевшую скопиться на тротуаре лужу, я поднял воротник куртки и прибавил шагу. Станке уже пересек пустынную дорогу, но к залитому бетоном кругу телепорта сворачивать не стал. К спуску в подземку, у которого выстроилась жиденькая очередь ординаров, тоже. Оно и понятно — до Управления всего три квартала пройти. Хоть немного освежимся по дороге.

— Артур, а что спрашивать будут? — повернулся к командиру с каждой минутой все заметней нервничавший Эдуард.

Его модная коротенькая курточка от непогоды защищала плохо, и нахохлившийся парень откровенно мерз.

— Да что только не будут,— тяжело усмехнулся Станке.— Что в голову придет, то и спросят.

— Вообще все?

— Абсолютно,— кивнул Артур, скользнув взглядом по кучковавшимся в переулке молодым ординарам.— И что бы ни спросили — советую отвечать чистую правду. Что ешь, что пьешь, с кем спишь. И все такое прочее...

— Обалдеть… — скис Эд.

— Первое дознание, что ли? — хохотнул Ян.— Поздравляю! Ну да на этой собачьей работе скоро привыкнешь.

— Очень надо,— фыркнул парень.— Слушай, Марк, а ты чего такой спокойный?

— Я не спокойный, я отлить хочу,— переступив через опломбированный канализационный люк, ответил я чистую правду.

— А если серьезно? — отчего-то решил, что это шутка, Эдуард.— Не страшно?

— Страшно.

— Ты ж не в первый раз? — удивился Ян.— Артур говорил…

— Не в первый,— не чувствуя особой радости, усмехнулся я.— Поэтому и страшно…

— Расскажешь? — сразу же вцепился в меня Эдуард.

— После впечатлениями делиться будете,— обернулся к нам Артур, успевший по дороге нацепить на висок диск магофона.— Времени в обрез…

— Вот куда-куда, а туда никогда не поздно,— вполголоса проворчал я и указал на мрачную коробку здания Конторы на той стороне перекрестка.— Пришли уже…

— Живее, говорю,— поторопил нас Станке и выудил из кармана начатую пачку ароматических пластинок.— Берите, а то будете еще перегаром дышать…

— Да прям,— возмутился Ян, но пластинку все же взял.

Мы с Эдуардом тоже отказываться не стали. И в самом деле — нечего лишний раз нарываться. Нам и так есть за что по самое «не балуйся» вставить.

Старое здание Службы Контроля пользовалось у окрестных обитателей крайне неоднозначной репутацией. С одной стороны — хоть злобные оперативники никого и не хватали на улицах, а из подвалов не доносились жуткие крики пытаемых во время допросов бедолаг, местные жители традиционно служащих Конторы побаивались. С другой стороны — ровно такое же отношение складывалось и у жуликов всех мастей, и на окрестных улочках было куда спокойней, чем в тех районах, где за поддержание порядка целиком и полностью отвечали замотанные службой жандармы. Даже пиявки — нелегальные скупщики крови,— и те обходили стороной прилегающие к нашему зданию кварталы.

Само же здание ничем примечательным на фоне соседних строений не выделялось. Пять этажей, серые стены, пологая крыша с наглухо задраенными чердачными окошками. На всех этажах — ровные ряды освещенных оконных проемов, скрывавших происходящее внутри за вечно опущенными жалюзи. И вот ведь какое дело — ни мне, ни знакомым оперативникам никогда не доводилось бывать в рабочих помещениях с выходившими на улицу окнами. Всегда либо окна во двор, либо и вовсе глухие стены в кабинетах.

Попасть в Контору, кстати, тоже можно было исключительно через внутренний дворик. Так что сначала мы миновали карауливших ворота контролеров, потом предъявили документы на проходной и только после этого очутились в полутемном холле, где нас уже дожидался стоявший у окна комиссар. Без неизменного плаща, в потертом сером костюме, он казался даже худее и выше, чем обычно.

— Спускайтесь, вас уже ждут,— не выказал своего раздражения нашим опозданием неординар.— Нулевой этаж, четвертая приемная.

— Понятно.— Артур подошел к комиссару и махнул нам рукой: — Идите, сейчас догоню…

— Слушай, Марк,— оглянувшись, потихоньку поинтересовался у меня Эдуард.— Если такое серьезное дознание, почему нас сразу друг от друга не изолировали?

— С неординарами так бы и поступили,— предположил я.— А нашему брату дознаватель мозги наизнанку без особого труда вывернет. Сам все расскажешь…

— Вот ведь!..— вновь загрустил парень.

— Да чего ты переживаешь? — икнул спускавшийся по лестнице первым Ян.— Ну объявят выговор за неосторожность. Так и то не тебе, а Артуру. Со стажера какой спрос? Успокойся.

Вот именно — успокойся. Мне бы тоже взять себя в руки не мешало. А то аж поджилки трясутся. И ведь действовал строго по уставу, а все равно не по себе. Да и как не нервничать, если одной-единственной записи в личном деле хватит, чтобы отправить меня обратно в Управление экологической безопасности или вовсе разорвать контракт. И это в лучшем случае…

Да, вины за собой никакой не чувствую, но кто из нас чист как стеклышко? У любого есть секреты — безобидные и не очень. Каждому есть что скрывать. И никогда не знаешь, насколько глубоко решит копнуть дознаватель. А уж если попадешь под кампанию и окажешься козлом отпущения для назидания остальным…

— Тебе хорошо говорить,— не сдержавшись, неожиданно для самого себя зло буркнул я, вытащил из кармана пузырек и закинул в рот сразу три таблетки «валиорола».— Ты-то простым допросом отделаешься…

— Перестаньте! — приказал догнавший нас Артур.— Вы бы еще на глазах у дознавателей отношения выяснять стали…

В четвертой приемной, которую в обиходе сотрудники Конторы называли просто «ноль-четыре», скучал согнавший со своего места дежурного офицера заместитель начальника управления Роберт Боос. Сильно располневший после ухода с оперативной работы здоровяк тяжело поднялся из глубокого кресла, хмуро нас оглядел, но устраивать разнос не стал. Да никакой необходимости в словах уже и не было. По его недовольному виду сразу становилось ясно, что за выволочкой дело не станет. А сейчас Боос просто толкнул через стол журнал регистрации и толстым, похожим на сардельку пальцем катнул ручку.

— Всех одновременно? — удивился Артур, первым расписавшийся за ознакомление с правилами проведения дознания.

— Не ожидал? — сверху вниз глянул на него Боос.— Допрыгался…

— За что расписываемся-то? — не сумев разобрать нечитаемый в принципе почерк Роберта, поинтересовался Эдуард.

— За ознакомление с правилами поведения на дознании и предупреждение об ответственности за дачу ложных показаний.— Заместитель начальника управления выдернул у Яна потертый журнал.— Ты-то куда лезешь? В сто второй давай.

— Вызовут? — уточнил Станке.

— Ждите.

— Какие правила-то хоть? — уселся на стул для посетителей Эдуард.— Я ж в первый раз…

— Не думай громко,— то ли в шутку, то ли на полном серьезе посоветовал Боос и, вытолкнув перед собой Яна, вышел в коридор.

 

Когда за спиной тихонько защелкнулся замок, сразу нестерпимо захотелось вздохнуть полной грудью — облицованные серебристой плиткой низкий потолок и глухие, без единого окна стены будто физически давили со всех сторон. Стянув крутку, я повесил ее на спинку стоявшего в центре комнатушки стула. А потом сделал то, что наверняка проделывали все мои предшественники,— уселся на стул и ладонью прикрыл глаза от нестерпимо яркого светильника под потолком.

Здесь просто слишком душно. Слишком душно, жарко и тесно.

Все понятно и объяснимо — но убедить себя в этом не получалось. Скрипнув зубами от бессильной злобы — нашли подопытного кролика! — я поднялся на ноги и несколько раз прошелся от одной стены к другой. Голова моментально закружилась, пришлось усесться обратно. Неужели что-то в воздух добавляют? Да нет — элементарная нехватка кислорода. Плюс ударная доза успокоительного. Зря три таблетки за раз принял, зря. Но, с другой стороны, в такой ситуации лучше переборщить, чем потом всю оставшуюся жизнь жалеть, что дознаватель на твоих эмоциях, будто натянутых струнах, сыграл.

Закусив губу, я прогнал затопивший голову дурман и попробовал объективно оценить свое положение. Бывало и хуже, конечно, но и сейчас на кону ставки немаленькие стоят. А стало быть, надо взять себя в руки и успокоиться. Нечего психовать — нервные клетки даже алхимики не восстановят.

Я припомнил, как первый раз загремел в жандармский участок лет в четырнадцать, и невольно улыбнулся. Нервов сгорело — просто жуть. Потом привык. А как не привыкнуть? Если ты молодой парень и живешь аккурат между Старым городом и Фабрикой, то даже безобидная вечерняя прогулка запросто может закончиться в Лазоревке — жандармском участке на перекрестке Лазурной и Восточного луча. Традиционное ж место для разборок между фабричной шпаной и молодняком из Старого города. Да, веселое времечко было…

Успокоительным накрыло как-то очень уж резко, но черный омут, в глубине которого неспешно скользили медлительные рыбины не имевших никакого значения воспоминаний, моментально развеялся, когда со спины потянуло свежим воздухом. Дверь комнаты для допросов тут же прикрыли, и вновь стало невыносимо душно. Впрочем, терпеть осталось недолго. Вряд ли следователь станет работать в таких условиях.

Так оно и оказалось: стоило дознавателю зайти в комнату, через незаметные вентиляционные отверстия, скрытые где-то у самого пола, начал струиться обжигающий холодом воздух.

— Добрый вечер,— поздоровался со мной совсем молодой парень, вытащил из кармана пару присосок и с силой приложил их к стене. Секрет этих манипуляций оказался прост — на один из крючков он за ручку повесил дипломат, на второй накинул петельку темного плаща. Стриженный наголо следователь головного убора не носил, и мне удалось разглядеть охватывавший его голову обод, состоявший из одинаковых прямоугольников матового металла.

— Вечер добрый.— Я с натугой сглотнул вязкую слюну и сел ровнее.

Телепат. Не какой-нибудь эмпат, а прошедший полный курс обучения мыслечтец. Таких даже в Комитете раз-два и обчелся — слишком уж этот дар редок. Да и дар ли это? Некоторые не без основания относили его к проклятиям.

Каково это — постоянно слышать мысли окружающих тебя разумных существ? Ни на минуту, ни на секунду не оставаться наедине с собой? Чувствовать, как рвутся в голову чужие эмоции, страхи, желания? Слишком громкие, слишком настырные, постоянно окружающие тебя облаком поднятой ветром пыли. Как не сойти с ума и сохранить ясность рассудка?

Тем, в ком дар ясновидения проявлялся слишком рано и спонтанно, помочь уже ничем не могли. Либо операция и клеймо ординара на всю оставшуюся жизнь, либо более гуманное, как казалось многим в этой ситуации, усыпление. Остальных ждали годы одиночества в надежно экранированных подвалах Дома провидцев, изнуряющие тренинги и постоянный, не ослабевающий даже во сне самоконтроль. Отсеянные коротали свой век — недолгий и безрадостный,— горстями поедая снотворное и алхимические препараты, гасившие превратившийся в проклятие дар. А остальных… остальных ждала лишь иллюзия нормального существования — жизни вечного одиночки, в котором давно перегорели все чувства и эмоции. Недаром в Корпусе Надзора ходила шутка о том, что работающие на «Плантации» зомби куда более приятные собеседники, нежели телепаты.

— Август Яр, старший дознаватель следственного управления Комитета Стабильности,— по полной форме представился худощавый неординар, поправляя очки с толстыми линзами.

Чем-то он походил на музыканта — тонкие длинные пальцы, легкие, будто танцующие движения. И лишь замершее фарфоровой маской лицо с острым прямым носом не совсем вписывалось в нарисованную воображением картину.

— Марк Лом. Служба Контроля, Управление активных операций, стажер,— не стал отмалчиваться я.

Дознаватель кивнул и приложил подушечки больших пальцев к сенсорам дипломата. Едва слышно щелкнули замки, висевший на крючке дипломат, распахнувшись, превратился в подобие откидного столика.

— В соответствии с установленным порядком проведения дознания должен предупредить о том, что показания будут зафиксированы автоматическим регистратором.— Яр переключил какой-то тумблер, и из распахнутого нутра дипломата медленно вылетел хрустальный шар размером с кулак. Поднявшись сантиметров на десять, алхимический прибор медленно закружился вокруг своей оси, и на его гранях засверкали отблески пишущих лучей.

— Понятно,— кивнул я.

— Вот и замечательно.— Парень вынул из дипломата два металлических кругляша и протянул мне.— Приложите к вискам.

Я выполнил его распоряжение, и намертво прилипшие датчики регистратора обожгли холодом кожу. Все, теперь точно головная боль на несколько дней обеспечена.

Тем временем вновь отвернувшийся к дипломату дознаватель закончил какие-то хитрые манипуляции с аппаратурой, убрал в футляр очки и поднял руки к затылку. Изящные пальцы ловко подцепили две соседние пластинки из обхватившего голову обруча и осторожно оторвали от моментально покрывшейся капельками крови кожи. По всей видимости, процедура эта была для Августа делом привычным — очень споро он попарно снял все остальные алхимические блокираторы, сложил их в дипломат и аккуратно вытер кровь специальной тряпочкой. К моему удивлению, глубокие царапины моментально затянулись, и теперь о них напоминала лишь полоса слегка покрасневшей кожи.

— Ну что ж, приступим… — медленно обернулся Яр и потер костяшками пальцев красные из-за полопавшихся сосудов глаза.— Как, говорите, вас зовут? — И, поймав мой недоуменный взгляд, пояснил: — Теперь уже для протокола…

— Марк Лом, Служба Контроля, Управление активных операций, стажер,— повторил я, настороженно наблюдая за происходящими с дознавателем метаморфозами.

Плечи распрямились, походка стала упругой и энергичной, и теперь тихий очкарик превратился в ограниченного слишком тесной для него клеткой хищника. Даже мимика стала совершенно иной. Да уж, такому палец в рот не клади…

— Замечательно.— Манипуляции дознавателя с тумблерами регистратора больше напоминали игру пианиста.— Прибор пока прогревается, так что, если не возражаете, для начала побеседуем об отстраненных вещах. Не против?

— Ничуть,— покачал головой я, понимая, что время требуется не столько прибору, сколько самому телепату. Вон как его корежит. Сразу видно, не часто удается дар на волю отпустить.— О погоде поговорим или как?

— Погода ни к черту. И этим тема исчерпана,— рассмеялся следователь. У меня, впрочем, в искренности его эмоций возникли определенные сомнения.— А зрение я не исправляю, потому что прекрасно вижу, когда могу использовать свой дар. Нет, нет,— поспешил уточнить Яр,— ваши мысли я пока не читал. Просто всех отчего-то в первую очередь интересуют именно мои очки.

— Пользуетесь органами чувств окружающих? — невольно поежился я.

— При необходимости,— заложил руки за спину шагавший от одной стены к другой комитетчик.— Но вообще обычно в этом нужды не возникает: миопия является побочным эффектом воздействия блокираторов. Вы имеете представление о телепатическом общении?

— В общих чертах… — пробурчал я и вдруг обратил внимание, что в комнате стало как-то очень уж прохладно. Если так пойдет и дальше — придется надевать куртку. Это дознавателю в теплом пиджаке включенный на полную катушку кондиционер нипочем, а мне в одной футболке лихо придется.

— Ах да! — сделал вид, будто только что припомнил, Август.— Ваша подруга! Четвертый курс кафедры ясновидения? Уникальный случай, уникальный. Чтобы дар проявился так поздно… У нее ведь в роду не было неординаров?

— Разве в моем досье это не отражено? — улыбнулся я и начал подниматься с уже порядком опостылевшего стула.

— Нет-нет. Не вставайте, пожалуйста,— остановил меня дознаватель.— Не стоит затруднять работу регистратора.

— Как скажете.— Я со вздохом опустился обратно.

— Будьте так любезны,— успокоился Август Яр.— На чем мы остановились? Ах да! Знаете, в досье это есть. Но мы ведь с вами просто беседуем, не так ли?

— Беседуем,— волей-неволей мне пришлось принять навязанные правила игры.— В родне у нее одаренных не было, а вот отчим — неординар.

— Он-то и обнаружил дар? — прищурился дознаватель.— Повезло. А где отчим вашей подруги работает?

— В городской администрации,— просветил я следователя и, чувствуя, что от меня ждут продолжения, добавил: — Он начальник отдела развития Девятого департамента.

— И женился на простой официантке… — поджал губы Август.— Любовь, любовь, ты правишь миром…

— Именно,— кивнул я и накинул на плечи стянутую со спинки стула куртку.

— Ну да мы сейчас не об этом,— решил сменить тему дознаватель. — Как вы попали в Службу Контроля?

— Это уже для протокола? — уточнил я, прекрасно понимая, что за пустой болтовней скрывается нечто куда более серьезное. Не исключено, что именно в этот момент улыбчивый телепат копается у меня в голове. Хотя нет — скорее он еще только подыскивает отмычки к чужому сознанию. Если просто вломиться в мой мозг, кому-то из нас точно не поздоровится.

— Нет, пока еще нет,— улыбнулся Август, и что-то в его улыбке подсказало, что не стоит думать так громко.

— Я перешел в Управление экологической безопасности Службы Контроля из Корпуса Надзора. Понадобились профильные специалисты,— успокаивая дыхание, ответил я.

Беседа начала напоминать игру в шахматы, но если противник видел все выставленные на доску фигуры, мне приходилось довольствоваться лишь своими. Все верно — на его стороне дар, который вот-вот вскроет мой разум, как остро заточенный нож распарывает крышку консервной банки.

— Служили на «Плантации»?

— Да.

— Вот что странно,— вновь заходил от одной стены к другой Август Яр. Мельтешение перед глазами жутко раздражало, к тому же пропала возможность следить за выражением лица собеседника,— вы ведь обучались в Академии? Причем по профильному направлению. Плюс прекрасная физическая форма. Подавали надежды… И вдруг — не доучившись, поступили в Корпус Надзора. Не самый лучший выбор для честолюбивого юноши.

— Я…

— Вы никогда не задумывались,— не дал договорить мне дознаватель,— что неординар с вашими данными давно бы уже дослужился до командира оперативной группы?

— Не задумывался,— твердо заявил я.

— Надо же! — удивился телепат и потер подбородок.— А ведь ваши одаренные ровесники…

— Каждому свое.— Мне не понравилось направление, в котором начала развиваться беседа, и захотелось как можно скорее закрыть эту тему.— Большинство неординаров слишком зависят от своего дара. Я в этом плане — не столь ограничен.

— Что ж, такая точка зрения имеет право на существование,— улыбаясь, скрестил на груди руки дознаватель и глянул на меня в упор. И взгляд его покрасневших из-за полопавшихся сосудов глаз не предвещал ничего хорошего.— И все же, почему вы покинули Академию?

— Это так важно? — заранее зная ответ, тем не менее уточнил я.

Если раньше казалось, что дознаватель просто провоцирует меня и отыскивает болевые точки, то теперь появилось ощущение, что у беседы вырисовывается второе дно. И выключенный регистратор — лишь отвлекающий маневр.

— Нет,— не стал настаивать на своем Август и вместо этого уточнил: — А вот причина, по которой вас отчислили из Академии, представляет определенный интерес.

— За драку,— дыхнул на озябшие пальцы я.— Никаких скелетов в шкафу, я вылетел из Академии за обычную драку.

— Расскажите,— тут же вцепился в меня дознаватель.

— Да чего там рассказывать? — поморщился я и тут же взял себя в руки. Досадно, конечно, что меня как раскрытую книгу читают, но ведь не в морской бой игра идет. Было у телепата время и досье изучить, и вопросы заготовить.— Надавал по морде одному гаду, у того оказались связи…

— Вы раздробили ему гортань, сломали два ребра, а после этого выкинули в окно третьего этажа,— холодно заметил следователь.— От «Плантации» вас спасло лишь то, что потерпевший забрал свое заявление из Жандармерии.

— Ну вот, вы и сами все прекрасно знаете,— откинувшись на спинку стула, я запрокинул голову и уставился в потолок.

— Вы действительно подавали большие надежды,— с некоторой долей сожаления вздохнул Август Яр.— За считаные секунды вырубить оборотня… О! Прошу прощения за свое неполиткорректное высказывание,— дознаватель внимательно заглянул мне в глаза,— лицо с подвижными биопараметрами. Согласно показаниям очевидцев, его друзья даже не успели среагировать, не так ли?

— Так.

— Потрясающе,— всплеснул руками телепат, который давно уже казался старше своих лет. И дело было даже не в залегших вокруг глаз морщинах — просто появилось ощущение, что за фарфоровой мальчишеской маской прячется умудренный жизнью старик.— Но мне лично в этой ситуации непонятны два момента…

— Какие именно?

— Что послужило причиной драки? — Дознаватель обошел стул по кругу и вновь остановился у дипломата с регистратором.— В жандармском протоколе об этом нет ни слова.

— Уже и не помню. Честно говоря, в тот вечер выпил лишнего… — прикрыв рот рукой, зевнул я.

— Выпили лишнего вы уже после того, как выкинули бедолагу в окно,— заявил Август, сразу же раскусивший мою уловку. Именно что раскусивший — ни из личного дела, ни из протокола узнать об этом телепат не мог.— Он приставал к вашей девушке?

— Какой второй момент вам непонятен? — не стал ни подтверждать, ни опровергать это утверждение я.

Если так пойдет и дальше, дознаватель выпотрошит меня еще до того, как прогреется регистратор.

— Вас отчислили из Академии по личному обращению одного из руководителей «Легиона»,— ослабил ворот сорочки, казалось, вовсе не замечавший холода следователь.— А через неделю приняли в Корпус Надзора… Так понимаю, без вмешательства отчима вашей подруги тогда не обошлось?

— Вероятно, так оно и было.

— Что ж, теперь все понятно,— улыбнулся Август Яр.— Выходит, вы обзавелись личным ангелом-хранителем. Вас не смущает то, что он неординар?

— Кто? — Я хмуро глянул на телепата, понимая, что меня обыграли по всем статьям.— Если вы об ангеле-хранителе, то от этого попахивает ересью и мракобесием…

— Я об отчиме вашей подруги,— ничуть не обеспокоился из-за моего намека дознаватель.

— А почему меня должно беспокоить то, что он неординар?

— Одну минуту.— Август Яр обернулся к дипломату и включил регистратор.— При вашем отношении к неординарам…

— Каком отношении?

— Вы их недолюбливаете. Вам кажется, что из-за дара им позволено слишком многое. Вы считаете, что одаренность позволяет обходить закон,— припечатал меня дознаватель.— Так?

— Нет, не так,— покачал я головой и процитировал комиссара, курировавшего нашу группу: — От каждого по одаренности, каждому по труду. Кто больше может, с того больше и спрашивают.

— И против «Легиона» вы, получается, ничего не имеете? — пропустил Август Яр мой пассаж мимо ушей.

— Я не одобряю их идеологию. И считаю неприемлемыми их методы и цели,— не стал кривить душой я и, не дав сказать ни слова уже открывшему рот дознавателю, продолжил: — Вот против «Братьев по крови» и «Ассоциации метаморфов» действительно ничего не имею.

— Ясно,— кивнул о чем-то задумавшийся следователь.— А в Службу Контроля вы с какой целью перешли?

— Я…

— Верю. Нет действительно верю… — перебив меня, вновь кивнул Август.— Извините, дурацкая привычка — бывает, вырывается, когда заранее знаешь, что собирается произнести собеседник… Так вот, разумеется, вы пошли в Службу Контроля защищать закон и порядок. Но должны быть и другие причины, не так ли?..

— Ну…

— Стабильность? — заложив руки за спину, задумался телепат.— Скорее уж ее иллюзия. И сегодняшний день тому доказательство. Что еще?

— Неплохой заработок. Для меня это немаловажно.

— Да, платят в Конторе неплохо,— согласился дознаватель.— Но в том же Энергоконтроле или Пожарной охране ненамного меньше. Не так ли?

— Плюс социальный пакет,— прекрасно понимая, что именно это от меня и хотят услышать, не стал тянуть резину я.

— А! — обрадовался Август.— Социальные гарантии… Очередная иллюзия — на сей раз неприкосновенности и избранности. Конечно, где еще ординар может почувствовать себя ровней одаренному…

— Вы к чему это сейчас? — очень спокойно поинтересовался я, впервые за все время разговора почувствовав легкое давление позади глаз. Началось?

— Так, мысли вслух,— никак не откомментировал свое замечание болезненно поморщившийся следователь.— Какие медицинские препараты сегодня принимали?

— «Блокаду» и еще что-то, не помню аббревиатуру. Можете у комиссара уточнить…— умолчал я о трех таблетках «валиорола».

— Не важно,— помассировал виски телепат.— При каких обстоятельствах погиб ваш сослуживец Лео Ройе?

— Мы проводили проверку… — ничуть не удивившись неожиданной смене темы — как-никак именно для этого здесь и нахожусь,— начал рассказ я.

И, в отличие от предыдущего разговора, теперь дознаватель слушал и не перебивал. Просто смотрел. Не моргал. И, казалось, даже не дышал. От пронзительного взгляда на затылке зашевелились волосы, в голове зашумело, и, несмотря на стоявший в комнате холод, меня вдруг пробил горячий пот.

— Ройе можно было спасти? — наконец хрустнул пальцами отлипший от стены телепат.

Сейчас он уже совсем не походил на растрепанного парнишку, заявившегося сюда какой-то час назад. Лицо осунулось, зрачки неестественно расширились, из вновь открывшихся порезов на голове выступили капельки крови.

— Да.— Я вытер со лба пот и зажмурился от заломившей виски боли.— Мы нейтрализовали двойника, и, если бы зеркало осталось целым…

— Зеркало разбил хозяин квартиры? — очень медленно и как-то неуверенно подошел к продолжавшему вести запись регистратору побледневший Август.

— Да.

— Получается, именно в результате его действий погиб Ройе?

— Не думаю, что ему могло быть предъявлено такое обвинение…

— Меня не интересует юридическая сторона дела,— хрипло выдохнул дознаватель.— Меня интересует ваше личное мнение по этому вопросу.

— Виновен,— помимо собственной воли кивнул я. Да, этот ответ так и крутился на языке, но вот выкладывать его, не подумав… Неспроста это…

— Согласно заключению алхимической лаборатории, ваш служебный магофон был поврежден при прорыве Хаоса незадолго до рассматриваемого нами инцидента. Так? — Движения телепата стали еще более резкими, но вместо плавной грации хищника теперь они больше напоминали ломаные и отрывистые жесты принявшего дозу алхимической дури наркомана.

— Да.

— Именно поэтому во время обысков вы были без магофона?

— Да. Никто не возит с собой запасной…

— Но вообще наличие активированного магофона в такой ситуации — обязательно?

— Да,— не понимая, к чему эти расспросы, нахмурился я и зажал лицо в ладонях: от переносицы к темечку протянулась раскаленная нить. Почти сразу же полегчало, и будто со стороны до меня донесся собственный голос: — По уставу все оперативники Службы Контроля, за исключением неординаров, во время проведения операций второго класса и выше обязаны своевременно активировать служебный магофон.

— Благодарю, устав я и сам знаю,— на мгновение закрыл глаза задумавшийся Август Яр.— К какому классу относилась ваша операция?

— Первоначально ко второму…

— Значит, магофоны должны были быть активированы у всех оперативников?

— Кроме меня. Возможны исключения…

— Кроме вас,— задумался следователь и тут же ткнул пальцем мне в грудь: — У командира группы магофон был исправен?

— Да.

— А когда он его снял?

— Представления не имею. Это у него спросить надо… — не задумываясь, ответил я, и тут перед глазами как наяву всплыла картинка: стоявший посреди хрустального крошева Артур отцепляет с виска пластинку магофона.

— Вы что-то хотите добавить? — отвернувшись к помаргивавшему зеленоватыми бликами шару регистратора, уточнил будто спиной почувствовавший мое замешательство дознаватель.

— Станке снял магофон в квартире,— помимо собственной воли просветил я Августа.

— Перед конвоированием подозреваемого?

— Да. Операция ведь, по сути, была завершена.

— Это обычная практика?

— Когда как… — замялся я и начал яростно растирать ладонями замерзшие уши.— Руководством не приветствуется, но уставом не запрещено.

— Понятно,— не стал настаивать на конкретном ответе следователь.— При каких обстоятельствах был застрелен Максимилиан Брют?

— Кто, простите? — удивился я, услышав незнакомое имя.

— Подозреваемый.

— А! При попытке к бегству.

— Его застрелил Артур Станке?

— Да.

— Вы видели, как это произошло?

Вопросы сыпались из дознавателя один за другим, и у меня не оставалось времени, чтобы обдумать ответы. Да и желания думать уже особо не было. Скорей бы только отстреляться.

— Нет,— на миг запнувшись, ответил я.— Нет, этого я не видел.

— Как такое может быть? — сразу же вцепился в меня следователь.

— Артур приказал запереть дверь и, пока я ставил малую охранную печать…

— Лестница от двери не просматривается? — непонятно зачем уточнил Август Яр.

— Там карман, к тому же я стоял спиной,— пожал я плечами и спрятал вконец окоченевшие ладони в карманы куртки.— А можно что-нибудь с кондиционерами сделать? Холод несусветный.

— Мы уже заканчиваем,— проигнорировал мою просьбу, казалось, не замечавший пощипывавшего кожу мороза телепат.— Вам не показалось странным, что подозреваемый попытался сбежать, хотя впереди него спускался сотрудник Службы Контроля?

— Нет,— фыркнул я.— Учитывая, что ему светило…

— А если серьезно?

— Он мог попытаться наброситься на Эдуарда, он мог выпрыгнуть в окно на лестничной площадке…

— С четвертого этажа? — не принял мои предположения всерьез отошедший в угол дознаватель.

— Были прецеденты…

— Но вы этого не видели? — в который уже раз уточнил телепат.

— Нет.

— И не видели, как Станке застрелил подозреваемого?

— Нет.

— А вот ваш коллега видел,— подошел вплотную и навис надо мной казавшийся теперь отнюдь не хлипким парень.— И он утверждает, что это было преднамеренное убийство.

— Чушь собачья,— покачал я головой.— Я ничего не видел, но прекрасно слышал, как чернокнижник бросился бежать.

— Нет не чушь,— хищно улыбнулся телепат.— Станке намеренно толкнул подозреваемого, а когда тот невольно проскочил несколько ступенек, выстрелил в спину.

— Бред.

— Хотите ознакомиться с показаниями Эдуарда Шина? — отступил к дипломату дознаватель.

— Нет, не хочу,— отказался я.— Показания Эдуарда — это показания Эдуарда. Я ничего такого не видел.

— Вы настаиваете на невиновности вашего командира?

— Я настаиваю на том, что не мог видеть инцидента. А характер шагов подозреваемого полностью соответствует рассказу Станке. К тому же Эдуард не стал бы покрывать правонарушение подобного рода. Несомненно, он бы незамедлительно поставил в известность о своих подозрениях курирующего группу комиссара.

— А мне кажется, вы просто не говорите всей правды. И очень вероятно, на почве неприязненного отношения к неординарам,— явно решил проверить мою реакцию на такое обвинение следователь.— Что же касается вашего юного коллеги, то без посторонней помощи он не мог сложить увиденные краем глаза обрывки в единое целое.

— Стоп, одну минуту,— выставил я перед собой руки с раскрытыми ладонями.— Но ведь у Эдуарда был активирован магофон! Насколько архивные записи соответствуют его воспоминаниям? Мало ли чего ему привиделось в темноте?

— К сожалению, записываются лишь намеренные действия,— развеял мои надежды Август.— Мысли и фиксируемая органами чувств информация аппаратными методами не контролируются.

— Ясно,— начиная понимать, что вляпался в очень нехорошую историю, растерянно кивнул я.— Но если у вас есть какие-то подозрения, почему просто не допросить Артура? Думаю, специалисты вашего профиля легко докопаются до истины?

— Некоторые алхимические препараты имеют ряд недокументированных побочных эффектов,— в упор уставился на меня телепат.— Как, например, у принятого вами «валиорола». Поэтому придется работать с тем, что есть…

— Не могу сказать, что меня это радует,— пробормотал я.

— Ну так что? — чуть ли не в открытую предложил мне сделку дознаватель.— Вы продолжаете утверждать, что ничего не видели?

— Да,— глянув на фиксировавший наш разговор регистратор, твердо заявил я, вовсе не ощущая прозвучавшей в голосе уверенности. Паскудно было на душе. Паскудно и страшно. Могут ведь и меня прицепом подтянуть. Недаром дознаватель цепочку о предвзятом отношении к неординарам выстраивал.

И что делать? Артур мне не сват и не брат, но вот так его сдать? А если это просто проверка на вшивость? Рассказ о показаниях Эдуарда запросто может блефом оказаться.

Хотя… Ничуть не удивлюсь, если Станке действительно решил за Лео поквитаться. Один к одному все сходится. И ведь никто бы не всполошился, окажись на месте чернокнижника ординар. А тут устроили… Или специально под Артура копают?

Да ну и пусть копают! Моя совесть чиста! Я ничего не видел! Замучаются доказывать обратное. А совру — комитетчики от меня уже не отстанут. Всю жизнь у них на крючке буду. Не хотелось бы. Очень…

— Советую не сопротивляться,— неожиданно ухватил меня за подбородок телепат и заставил встретиться с ним взглядом. Попытка освободиться ни к чему не привела — тело обмякло, будто после убойной дозы успокоительного.

От пронзительного взгляда почерневших глаз в переносицу словно ввернули сверло, и тут же голову заволок мрак беспамятства. Чужая воля скальпелем рассекла оказавшуюся беззащитной память, и в следующий миг я вновь очутился в том самом злополучном коридоре.

 

Я спускался первым, и стоявшая в подъезде темень порядком действовала на нервы. Сзади напряженно сопел чернокнижник, поначалу это выбивало из колеи, но тяжесть изготовленного к стрельбе разрядника прогнала смутное ощущение какой-то неправильности происходящего.

Остановившись на лестничной площадке, я осветил фонариком темный пролет и, убедившись, что Артур с подозреваемым спускаются следом, пошел дальше. Шаг, второй, теперь сразу через две ступени. И вдруг периферийное зрение выхватило из полумрака какое-то резкое движение наверху.

Что за дела?

Станке толчком в спину отправил чернокнижника скакать по ступенькам, а в следующий миг вспышка разрядника пронзила мрак и на мгновенье высветила рукав форменного лилового кителя, невесть как оказавшегося на мне.

На мне?!

 

 

 

Сквозь кирпичные стены подъезда вдруг начала проступать отделанная белой керамической плиткой камера. Сознание раздвоилось, и теперь я словно существовал в двух разных реальностях одновременно. В одной — продолжал тупо смотреть на развороченную энергетическим импульсом спину чернокнижника. В другой — со всех сил подался назад и вместе с вцепившимся в меня дознавателем начал медленно заваливаться на пол. Прижимая подбородок к груди, почувствовал удар затылком о холодный пол, но тут белые стены вновь сменил полумрак уже знакомого подъезда.

 

— Держи,— сунул мне найденные в квартире ключи Артур, крепко державший подозреваемого за руку чуть повыше локтя.

Захлопнув за собой входную дверь, я запер оба замка и вытащил из висевшей на плече сумки керамический кругляш, сплошь покрытый сложной вязью алхимических символов. Приложил к дверному полотну, до хруста надавил, и печать моментально прикипела к декоративному покрытию. Теперь несанкционированного проникновения можно не опасаться. Если кто и взломает дверь, сигнал сразу в контору уйдет.

Уже выудив из кармана служебный жетон, я решил не тратить время на проверку охранного амулета и поспешил вслед за командиром. Выскочил из небольшого карманчика на лестничную площадку и… и именно в этот момент сильно толкнувший чернокнижника Артур выхватил разрядник…

 

— Вы видели, как перед выстрелом Станке толкнул подозреваемого в спину? — спросил лежавший рядом со мной на холодном полу камеры телепат. От лоска преуспевающего неординара не осталось и следа, да и лет ему будто десятка два накинули. Глаза глубоко запали, из левого уха тянулась тоненькая струйка крови.

Разжав вцепившиеся мне в рукав пальцы, я медленно встал с обжигавшего холодом кафеля и осторожно ощупал набухшую на затылке шишку.

— Ну? — оперся о стену дознаватель, вслед за мной поднявшись на ноги.

Я вновь промолчал, не зная, что ответить. В моей памяти накладывались друг на друга два разных воспоминания. И от того, задержался ли я проверить охранную печать, зависело слишком многое.

Видел ли я как Станке толкнул подозреваемого? Или нет?

Задержался у двери? Или поспешил вслед за командиром?

Откуда-то возникла совершенно иррациональная уверенность, что стоит уступить чужой воле, и реальное воспоминание развеется, словно дым. Я даже никогда не вспомню, что меня использовали. Всего одно слово — и чистая совесть, перспективы карьерного роста, а возможно, и предложение от Комитета о дальнейшем сотрудничестве.

Так к чему эти дурацкие сомнения?

— Я ничего не видел,— с трудом выдавливая из себя слова, ответил я.— Ничего…

 

Сергио

Новые перчатки жали. Казавшиеся столь удобными поначалу, уже за пару часов они успели Сергио просто осточертеть, и, вернувшись домой, он первым делом стянул их и швырнул на пол. Потом прошел в комнату и, задернув плотную штору, прямо в одежде завалился на неразложенный диван.

Дело было не в перчатках. Дело было в нем самом. Без особых проблем добытое кольцо все сильнее и сильнее врезалось в палец, и теперь почернела вся фаланга целиком. То, что немного рассосалась опухоль,— радовать не могло. Слишком уж неприятными и необычными были новые ощущения.

Боль. Сергио не привык чувствовать боль.

С силой сжав правую руку в кулак, альбинос удовлетворенно хмыкнул, когда из-под проколовших кожу серебряных шипов не выступило ни капли крови.

А значит — время пока еще было. Не так много, как хотелось, но, если все пойдет по плану… Если…

Отогнав ненужные сейчас сомнения, Сергио переоделся, вернулся на диван и незаметно для себя вновь начал прокручивать в голове возможные варианты развития событий.

Возьмутся ли пиявки выполнить столь необычный заказ? Сможет ли Аарон выйти на достаточно квалифицированного хирурга? И окажется ли у того нужный материал? Как вообще пройдет операция?..

Впрочем, здравый смысл вскоре восторжествовал, и Сергио вполне резонно решил, что нет никакой необходимости забивать себе голову всякой ерундой. Вместо этого альбинос убрал темные очки на стоявшую у дивана тумбочку и закрыл глаза. Какое-то время отрешиться от окружающей действительности ему мешала боль в опухшем пальце, но вскоре проговариваемая раз за разом мантра растворила реальность во тьме, и неординар провалился в забытье.

 

Огненный меч, от жара которого горела плоть и плавились кости обхватившей рукоять руки.

Четыре всадника, оставляющие после себя лишь тлен и безвременье.

Семь серебряных шипов вонзающихся в небо башен.

Сшибающиеся в смертельной схватке армии.

Хохочущая женщина, из кубка в руке которой расплескивалась то ли кровь, то ли рубиновое вино.

Рубиновое?..

Именно так — ограниченная всеми оттенками серого реальность рухнула, и Сергио увлек за собой водоворот немыслимых цветов. Обрывков чужих мыслей. Странных желаний и совершенно точно не принадлежавших ему воспоминаний. Воспоминаний, которых просто не могло быть…

 

Очнувшись, альбинос со стоном скатился с дивана на раскачивающийся пол и кое-как поднялся на ноги. Окружающее пространство беспрестанно искривлялось, и попасть в дверной проем оказалось вовсе не столь легкой, как обычно, задачей. Жар от горевшей огнем правой кисти распространился по всему телу, но это вовсе не пугало. Нет, Сергио прекрасно знал, что следует делать. Не впервой…

Путь на кухню выпал из памяти неординара совершенно. Все, что отложилось,— ходившие ходуном стены да поражающий своей бесконечностью коридор. Наугад схватив один из лежавших на столешнице ножей, альбинос побрел обратно, чувствуя, как рвется наружу чуждая телу энергия. Каждый шаг давался с трудом, и, лишь распахнув дверь ванной, Сергио позволил себе расслабиться.

Немного. Совсем чуть-чуть.

А потом острием заточенного, словно бритва, ножа пропорол левое запястье; на кафель брызнула казавшаяся в темноте черной кровь — и тут же полыхнуло жадно лизавшее кожу пламя. Попавшие на керамическую плитку капли немедленно истаяли, а из раны продолжила бить струя почти бесцветного огня.

Дождавшись, пока от переполнявшей его энергии перестанет кипеть кровь, Сергио провел ладонью по рассеченному запястью, и рана моментально затянулась. Вот и все…

С облегчением вытерев со лба пот, альбинос опустился на корточки и, прислонившись к стене, пробежал кончиками пальцев по вплавленной в центр керамической плитки серебряной руне. Руку свело от разряда экранирующего заклинания, но неординар только улыбнулся. Волны переполнявшей помещение энергии накатывали со всех сторон, и он чувствовал, как уходит усталость, отступает дурное настроение, развеиваются сомнения и страхи.

Стряхнув с себя оцепенение, Сергио легко поднялся на ноги и, выскользнув в коридор, плотно прикрыл дверь, экранированную ничуть не хуже, чем стены ванной комнаты. Там хорошо — но сейчас не время. Позже, немного позже…

 

На встречу с частным детективом Сергио почти не опоздал, но встретивший его недовольной гримасой Аарон сразу же рассчитался и, нахлобучив на голову шляпу, вышел из кафе.

— Ты же не любишь пешие прогулки? — решил отложить на время разговоры о делах альбинос.

Покинув квартиру, неординару вновь пришлось надеть перчатки, и этот факт его изрядно раздражал.

— Терпеть не могу.— Аарон придержал рукой шляпу и отвернулся от сильного порыва встречного ветра.— В старину думали, что конец света — это когда огненный дождь с неба. Черта с два! Пыль и песок. Пыль и песок!

— Смотрю, тебя на философствования потянуло? — несколько удивленно хмыкнул неординар.

— Мне не нравится, как это дело пахнет, вот и нервничаю,— признался детектив.— Странные вопросы, непонятные намеки. Слухи. Дурные предчувствия. Чертежи эти еще…

— В общем, ты опять встал не с той ноги,— кивнул Сергио.

— С левой. Специально заметил — сегодня я встал с левой ноги,— улыбнулся Аарон и огляделся по сторонам.

С бульвара они уже свернули и очутились на безымянной узенькой улочке. Впереди замаячили светящиеся колонны, отмечавшие вход в подземку, но случайных прохожих поблизости не было.

— Это что-то значит?

— Обычно я встаю с правой,— пожал плечами детектив.— Больше ничего.

— Хирурга нашел?

— Некто Ив Сибель,— поежился под порывом прохладного ветра Аарон.— Начинал хирургом в Госпитале, потом заведовал отделением, погорел на подпольных операциях. Сейчас держит тату-салон на Плантации. Перекресток Складской и Транзитной. «Сломанный паук».

— Хороший мастер?

— Говорят, исключительный.— Ординар неторопливо зашагал к входу в подземку.— Такие заклинания в татуировки зашивает, что молодняк с Фабрики к нему в очередь выстраивается.

— Татуировки — это замечательно, но меня интересует несколько иной аспект его профессиональной деятельности,— напомнил альбинос.

— Основной доход ему приносят заказы потрошителей,— не стал тянуть с объяснением своего выбора детектив.— Часть материала он с «Плантации» по личным каналам получает, часть ему эти выродки поставляют.

— На чем специализируется?

— На том, за что заплатят,— скривился Аарон.— Разбор на запчасти, нелегальные имплантации, пересадка органов. Свежевырезанных и замороженных. Есть информация — с самыми сложными операциями потрошители к нему обращаются.

— С таким послужным списком и на свободе?

— Отделу, который собрал досье, сам по себе Сибель не интересен, надеются выйти на более крупную рыбу,— вздохнул детектив.— К тому же всем понятно, что стоит дать делу ход, и хирурга больше никто никогда не увидит. Слишком многое ему известно.

— Были прецеденты? — Альбинос незаметно передал ординару пачку банкнот.

— Неоднократно,— кивнул тот и невольно сунул руку к висевшему в плечевой кобуре разряднику, когда летевший на огромной скорости болид резко снизил высоту и завис над землей неподалеку от входа в подземку.

Выпрыгнувшая на асфальт парочка в длинных черных плащах без особой суеты прошлась вдоль очереди, проверяя колдовские метки ординаров. Наконец, удовлетворившись увиденным, они подхватили под руки обмершего мужчину лет сорока и поволокли его к болиду.

— Нет! — Полноватый ординар неожиданно резко рванулся назад и едва не освободился.— Это ошибка!

— Именем закона, единого для всех!

Вокруг вскинутой ладони одного из колдунов разгорелось голубоватое сияние, мигнула в ответ колдовская метка на левом веке ординара, и обмякшего мужчину легко закинули в болид.

— А вот и пример совершенно легального изъятия крови,— кивнул скривившийся Аарон.— И после этого ты еще думаешь, что я напрасно плачу повышенный налог?

— Вероятно, им его кровь нужнее,— пожал плечами Сергио.— Возможно, эта жертва позволит сдержать Хаос еще на день. Или на два.

— Издеваешься? — Ординар повнимательней присмотрелся к собеседнику.— Издеваешься…

— Вроде того,— не стал спорить альбинос.— Все еще собираешься воспользоваться подземкой?

— Именно так.

— Купи магофон.

— Ты мне столько не платишь.

— Неужели? Ах да — налоги…

 

До располагавшегося в Порту наркоклуба Сергио добрался минут за пять. Прошел пару кварталов, несколько раз свернул на соседние улочки, и один из переулков вывел его на широкий бульвар, в дальнем конце которого маячила высоченная стена, ограничивающая припортовую территорию. Сегодня такие переходы альбиносу давались несколько сложнее, чем обычно — сказывалась потерянная ночью энергия,— и потому он немного запыхался. Впрочем, дыхание быстро восстановилось, а что до энергии, то потери окупятся сторицей, и окупятся очень и очень скоро.

Мельком оглядев серую коробку нужного ему здания, альбинос поднялся на крыльцо и распахнул дверь.

— Только для ординаров,— перегородил ему путь скрестивший на груди руки вышибала.

— К Виктору Лиману по частному вопросу,— помахал у него перед лицом зажатой меж пальцев визиткой Сергио.

— Через черный ход,— не сдвинулся с места здоровяк, на фоне которого и сам крепкого сложения альбинос смотрелся ребенком.

Неординар пристально глянул парню в глаза, но спорить не стал и, сбежав по ступенькам, направился по узенькому проходу на задний двор наркоклуба. Там его ждали: невысокий живчик в каком-то очень уж пестром наряде оттер в сторону массивного охранника, внимательно изучил визитку и пригласил внутрь. Проводив гостя на второй этаж, он предупредительно распахнул перед ним дверь кабинета, но сам вслед за неординаром заходить не стал.

— Чем обязан? — уставился на посетителя развалившийся в кресле за рабочим столом тучный мужчина лет сорока пяти.

В кабинете он оказался не один — по обе стороны входной двери замерли два телохранителя. И эти невзрачные на первый взгляд парни произвели на альбиноса куда большее впечатление, нежели охрана внизу.

— Мне нужна кровь.— Без приглашения усевшись в придвинутое к столу кресло, закинул ногу на ногу Сергио.

— Вот так, значит? — хрюкнул Лиман.— А позвольте поинтересоваться, кто именно навел вас на мысль обратиться со столь странной просьбой ко мне?

— Не думаю, что в этом есть необходимость,— усмехнулся в ответ легонько покачавший головой альбинос.— Вряд ли бы вы уделили мне свое драгоценное время без должной рекомендации.

— Может быть, и так,— пожевал полные губы Виктор и тяжело вздохнул.— Может быть…

— Именно так и никак иначе,— отрезал Сергио.— Давайте уже не будем тратить время на пустую болтовню? Или все еще сомневаетесь, стоит ли вести со мной дела?

— Мне будет весьма затруднительно отклонить ваше предложение,— буркнул толстяк.— Только вот, как обычно, все упирается в цену вопроса.

— Несомненно,— не стал спорить с этим утверждением альбинос.

— А раз так, какая кровь и в каком количестве вам нужна? Группа, резус, возраст и пол донора. Это обязательные параметры. Знак Зодиака и прочие пожелания на ваше усмотрение.

— Пожелание одно,— подался вперед Сергио,— в крови должен быть Хаос. И не важно, кто станет донором: одержимый, порченый или чернокнижник. Оставляю это на ваше усмотрение.

— Какой требуется объем? — пытаясь скрыть замешательство, уточнил Виктор Лиман, явно пораженный необычным заказом. Порченая кровь?! Хотя если клиент платит…

— Не менее пяти литров. Да — пяти литров будет достаточно, больше смысла нет.

— Озвучьте цену вопроса, будьте так любезны,— нахмурился пиявка.

Заказ ему не нравился, но, когда речь идет о больших деньгах, «нравится» и «не нравится» — всего лишь пустое сотрясение воздуха. Все будет решать та самая «цена вопроса». Тем более что Виктор уже прикинул, где можно искомое раздобыть.

— Вас интересует, как много я могу позволить себе на это потратить? — усмехнулся альбинос.— Столько, сколько это стоит. Не больше, но и не меньше.

— Два с половиной миллиона,— быстро просчитав в уме возможные издержки, Виктор изрядно увеличил полученную цифру, решив посмотреть на реакцию странного заказчика.— Аванс не менее миллиона.

— Вы считаете, я вот так запросто могу сунуть руку в карман и вытащить миллион? — поморщился Сергио.

— Приходите, когда сможете это сделать,— с довольной улыбкой откинулся на кресло Лиман.

Все же браться за это дело ему определенно не хотелось. Для выполнения заказа пришлось бы обращаться к браконьерам, а работать с этими уродами, даже несмотря на взаимную выгоду, в последнее время стало откровенно в тягость.

— Договорились,— поднялся на ноги альбинос и шагнул к столу.— Остался последний вопрос. Сроки.

— Как только, так сразу,— хохотнул довольный собой Виктор.

— Так дела не делаются,— улыбнулся в ответ неординар, и пиявке пришло в голову, что с этим непонятным типом лучше не шутить.— Так вот — у вас есть неделя. Неделя и ни днем больше.

— Но… — нахмурился недовольный столь жесткими условиями Лиман.

— Цена ваша, сроки мои,— не пошел на уступки Сергио, расстегнул спортивную куртку и выкл ожил карман а на стол две пачки новеньких банкнот.— Запомните — кровь нужна через неделю…

— Договорились… — Виктор ошеломленно уставился на лежавшие перед ним деньги, машинально взял одну из пачек, согнул и кинул обратно. Нет, ему не показалось — и в самом деле в центре каждой банкноты мягко светилась единица и четыре ноля.

— И еще.— Альбинос выпрямился и снял черные очки.— Если у вас что-то сорвется, я буду очень, очень разочарован…

 

Через несколько минут, когда Вик Лиман немного успокоился и опрокинул в себя пятьдесят граммов горькой, он решил не только подрядить на выполнение заказа кого-нибудь из наиболее вменяемых браконьеров, но и отправить за Ограду собственную команду. На всякий случай. Плескавшийся в пустых глазницах альбиноса первородный Хаос лучше всяких угроз убедил его, что разочаровать странного заказчика будет большой и непременно фатальной ошибкой.

А вот если дело выгорит... Если дело выгорит…

Лиман закрыл глаза и начал прикидывать, кому еще может понадобиться порченая кровь. Сомнений в ценности столь специфичного товара не было не малейших: недаром этот жуткий тип готов выложить за него баснословную цену — по полмиллиона за литр…

 

<- Предыдущая глава / Следующая глава ->

 

Купить бумажное издание: Лабиринт, Озон

Купить электронный текст на Литрес

Купить книгу в магазине Автора и скачать текст в форматах fb2, mobi, epub, rtf, txt

 

Павел Корнев. ПадшийПадший

 


Купить: Лабиринт


Текст у Автора напрямую


Текст на Литрес


Купить: Озон

 

Павел Корнев. ПадшийСпящий

 


Купить: Лабиринт


Текст у Автора напрямую


Текст на Литрес


Купить: Озон