Авторизация



 

 

 

Черные сны. Глава 3


Купить бумажное издание: Лабиринт, Озон
Купить электронный текст на Литрес

Купить и скачать электронный текст на сайте автора в форматах fb2, mobi, epub, rtf, txt

 

Глава 3

 

 

Казавшееся бесконечным падение в бездонную черную яму закончилось в один миг. Нет — светлее не стало. И полет не замедлился. Просто меня, как заглотившую крючок рыбину, подсекли и стремительно рванули назад.

 

И все равно — темно. Не вижу ни черта. Еще и мерзкий привкус хвои во рту. Он-то откуда взялся?

Попробовав пошевелиться, я без особого удивления обнаружил, что руки примотаны чем-то мягким к кровати, на которую меня непонятно зачем сгрузили. С чего бы это такая забота? Раз уж подстрелили, так и оставили бы в снегу подыхать. К чему эти хлопоты?

Осторожно притянув правую руку, мне удалось высвободить ее и провести ладонью по лицу. А это еще что за ерунда? Сорвав с головы опущенную на глаза шапочку, я отшвырнул ее в сторону и тут же зажмурился от яркого света, нестерпимо заколовшего привыкшие к темноте глаза.

Черт! Аж слезы выступили.

— О! Смотри — очухался, — хмыкнул кто-то сидевший на подоконнике, чья фигура была почти неразличима из-за светившего в окно солнца.

— А чего б ему, Тимоха, не очухаться-то? Две дозы «Небесного исцеления» вкололи, — буркнули в ответ из противоположного угла.

«Небесное исцеление»? Теперь понятно, откуда привкус хвои во рту взялся. Перегнувшись через край кровати, я сплюнул на пол длинную струю зеленоватой слюны и, часто-часто моргая, огляделся.

Пустая комната с побеленными известкой стенами и потолком. Окно одно (за ним мохнатые елки и высокий забор с пущенной по верху колючкой), дверь усилена прибитыми крест-накрест брусьями. Доски пола выкрашены желтой краской. Рядом с входом на стене закреплен кованый держатель для факела, над ним темное пятно закопченного потолка.

Караульных двое. Оба — бородатые мужики лет под сорок в вязаных шерстяных кофтах и теплых штанах. У того, что на подоконнике, на коленях лежит обрез, второй хоть карабин к стене и прислонил, постукивает по ножке деревянного стула длинной дубинкой.

Шансов уделать их — ноль. Кто-нибудь обязательно зацепит. Да даже если и выгорит — дальше что? Нет, ждать надо. Желай они меня на убой пустить, «Небесным исцелением» пичкать не стали бы. Вот это, честно говоря, и настораживает…

Я осторожно высвободил левую руку и по горло натянул колючее самотканое одеяло. Что-то никак не пойму: сильно мне плохо или уже не очень? Будто на гребне волны качаюсь и в какую сторону бухнусь — пока еще непонятно.

— Юрку сильно зацепило? — не обратил на мое движение никакого внимания сидевший на подоконнике Тимоха.

— Да какой там! Пуля чуть выше колена шаркнула. Царапина. Демьян ему уже и звездюлей отсыпать успел, — ковыряя отваливавшуюся небольшими кусочками штукатурку дубиной, зевнул качавшийся на стуле охранник.

— Чего-то чудит он у вас в последнее время, — удивился Тимоха. — Ты вот, Коля, сам посуди — нешто Юрка виноват, что его подстрелили?

— Не виноват, конечно, о чем речь. Но он же «калаш» свой в сугроб обронил, еле отыскали. Полчаса через это дело угробили. — Коля качнулся назад, и спинка его стула уперлась в стену.

— А! Тогда другое дело. Тогда удивительно, что Демьян с него три шкуры не спустил. Какой-то он добрый сегодня.

— Ну так! Со жмуров столько барахла подняли! Да еще, говорят, этим гавриком Сам заинтересовался. — Коля ткнул в меня дубинкой и вновь широко зевнул. — Демьян в шоколаде, чего ему психовать?

— Сам? Брешешь, поди, — засомневался Тимоха.

— Да вот те крест, — перекрестился тот. — Вроде как он за проводника у той гоп-компании был.

— Кондуктор? Ну если так…

— Уважаемые, а нельзя ли водицы? — прохрипел я пересохшим горлом, решив, что ничего интересного караульные при мне все равно не скажут, а подохнуть от жажды после всего пережитого совсем уж западло.

— Вот ведь Касьян кудесник какой — время тютелька в тютельку рассчитал, — посмотрев на наручные часы, усмехнулся Коля и несколько раз тюкнул дубинкой в дверь.

— Да прям, тютелька в тютельку! — фыркнул Тимоха и, пригладив окладистую бороду, спрыгнул с подоконника на пол. — Пять минут назад срок был.

— Подумаешь! — Коля засунул дубинку за пояс и, подхватив приставленный к стене карабин, подошел к открывшейся двери. — Этот, может, терпеливый?

И вот тут началось самое интересное. В комнату вкатили сервировочный столик, следом внесли два плетеных кресла. Такие же бородачи, как Тимоха и Коля, выставили все это хозяйство на середину комнаты и немедленно удалились, не забыв закрыть за собой дверь.

Это что еще за дела?

От вида стоявшей на столике батареи бутылок я невольно сглотнул, по горлу словно провели наждачной бумагой. Полцарства за кружку чего-нибудь холодного!

Но стоит ли? Невежливо начинать трапезу без хозяина, знаете ли. А два стула ясно показывают, что спрятанные под хромированными крышками блюда и фруктовое ассорти в хрустальной чаше предназначены не только для меня. Если не сказать — совсем не для меня.

Неловко пошевелившись, я сморщился от заворочавшегося в груди клубка боли. Сунул руку под одеяло и провел пальцами по припухшей и покрасневшей коже — да уж, здорово меня зацепило, могли и не откачать. Хмыкнув, завел руку за спину и прикоснулся к даже большему по размерам пятну на спине. Ага, теперь понятно, почему две дозы «Небесного исцеления» вкололи. А еще ведь и нога прострелена была. Теперь тоже только два припухших пятна о прошедшей навылет пуле и напоминают.

Поежившись, я попытался с помощью простенького колдовства проверить угощение на наличие каких-либо нехороших сюрпризов и сразу же понял: ни черта не выйдет. Элементарное заклинание никак не желало срабатывать. Вот уж не знаю, что тому причиной — мое собственное в последнее время в этом плане бессилие или странным образом заблокированные магические потоки. Нет, силовые поля в комнате никуда не делись, просто дотянуться до них никак не получалось.

И как это понимать? Ладно, сам от магического излучения закрываться научился, но как с другим человеком такой фокус провернуть? Никогда ни о чем подобном не слышал.

Не в состоянии больше терпеть резь в пересохшем горле, я прошлепал босыми ступнями по холодному полу — вот ведь ироды, до трусов раздели! — налил в одну из кружек воды из стоявшего на столике графина и залпом ее выдул.

Ух! Будто заново родился. Может, тогда заодно и зажевать чего-нибудь?

Но подкрепиться мне уже не удалось — в бесшумно открывшуюся дверь шагнул высокий худой человек в свободного покроя белоснежной одежде.

Человек?! Какой это, на хрен, человек?!!

Стеклянная кружка выскользнула из пальцев и вдребезги разлетелась, ударившись о пол. Да и сам я с трудом удержался на подкосившихся ногах. Удержаться — удержался, но от греха подальше опустился в одно из плетеных кресел.

Хранитель! Или не он?

Сложение, тип лица, бледная кожа, даже походка — один в один. Близнецы-братья, да и только. Но все же не он. Почему? Глаза другие. У Хранителя они чисто белые были, только когда нервничал или колдовал, вокруг зрачков голубые искры плескаться начинали. А у этого — синие-синие, зрачок и вовсе бездонно-черным кажется. Кожа тоже, хоть и бледная, но все же не белая. Да и морщины невооруженным глазом видны, при том, что у Хранителя лицо было гладкое, как фарфоровая маска.

Эх, жаль, ауру рассмотреть возможности нет! Как только он вошел, магические поля вокруг сразу же завихрились и окутали его непроницаемым для колдовского зрения коконом. Блин, на такой фокус Хранитель не способен был. Ох, чую — вляпался...

Не обратив на мое замешательство никакого внимания, белый человек придвинул второе кресло к столику, уселся в него и приподнял крышку с блюда, как оказалось, с запеченной форелью.

— Угощайся, Лед, угощайся, — посоветовал он, двузубой вилкой перекладывая одну из рыбин к себе на тарелку. — А то остынет…

Тихий голос окатил студеной водой, а собственное прозвище окончательно убило надежду на то, что произошло какое-то недоразумение.

— А вы, собственно, кто? — Обреченно вздохнув, я потянулся за тарелкой, но остановил руку на полпути. Ох, боюсь, не понравится мне ответ, ох не понравится. — С незнакомыми людьми, знаете ли, стараюсь не обедать.

— Какой обед? Ужинать впору, — прищурился белый человек, стужи в голосе которого могло хватить, чтобы проморозить до дна какое-нибудь не самое мелкое озеро. — А насчет познакомиться... Меня здесь все по-простому — Хозяином зовут.

— Хозяином чего? — не удержался от подначки я и тут же об этом пожалел — из-за промелькнувших в глазах белого человека искр по спине побежали колючие мурашки.

— Всего. — Мой собеседник отпил из бокала шампанское и на тонком стекле остался прозрачный след изморози. — А не нравится, можешь никак не звать, не обижусь.

— Да ладно, чего уж там. Хозяин так Хозяин. Только вызывающе это как-то…

— Вызывающе? Вот уж нет. Нездоровые амбиции мне не свойственны, уж поверь на слово. Ни к чему хорошему они не приводят. — Хозяин прищурился и посмотрел мне в глаза. — Возьмем хоть одного недалекого кондуктора: всех вокруг пальца обвел, но из этого гиблого места вырвался. Ему б дальше жизни радоваться и обратную дорогу позабыть, так нет — зачем-то в эту змеиную яму вернуться решил. Решил, что умнее всех и может запросто шляться туда-обратно? Еще и шваль какую-то с собой притащил. Глупо.

Не дождавшись моей реакции, но приняв молчание за знак согласия, Хозяин продолжил:

— Неужели непонятно, что у кондуктора-одиночки при текущем раскладе сил перспектив никаких? Слишком значимую роль они в жизни Приграничья играют. Не могут такие дела сами по себе происходить, не могут…

— Так вот чей вы хозяин, — пробурчал я, припомнив смутные намеки, на которые когда-то наткнулся в бумагах Жана. — Выходит, всех под себя подмяли?

— Всех не всех, но только в окрестностях Северореченска без моего ведома никто через границу перейти не может. И как только ты решил, что держишь Бога за бороду, наша встреча стала неизбежна. Не сегодня, так завтра.

— Ага, с вашей-то любовью к конкурентам ее точно было не избежать, — неожиданно для себя совершенно успокоился я и, приподняв одну из крышек, принюхался к аромату ухи. Понятно теперь, от чего в последнее время кондукторы скоропалительно в мир иной отходить стали. Вот он звериный оскал монополиста.

— Конкурентам? Конкуренты ли мыши-полевки жнецу? Нет. Но если их станет слишком много, они сожрут весь урожай. Иногда жесткие меры просто необходимы, чтобы не дать горстке безмозглых рвачей загубить дело, на которое потрачено столько сил.

— От меня вы чего хотите? — поинтересовался я. Ну вот, чую, и тут меня в бессрочное рабство закабалить хотят. Когда ж это все кончится уже? — Учтите: на роль мальчика на побегушках я подхожу плохо — и так чуть не сдох, пока через границу шел. Ладно, сам загнусь, а ну как с грузом? Хотите, лучше дам честное слово уйти и обратно ни ногой?

— Любой, у кого не хватает ума найти нормальное окно, рискует застрять между мирами, — нравоучительно изрек Хозяин и вдруг резко подался вперед. Его худое лицо вмиг заострилось, став похожим на обтянутый почти прозрачной кожей череп с двумя темными провалами глаз. — А вот обратно тебе пока не уйти. У меня на тебя другие планы.

— Какие такие планы? — Ничего не оставалось, как поинтересоваться мне, хотя шансов услышать в ответ что-нибудь успокаивающее было очень и очень немного.

— Не догадываешься? — усмехнулся Хозяин. — А мог бы. Мы ж все же братья, пусть и сводные…

Незаданный вопрос застыл у меня на языке и, чувствуя, как хрустнули под судорожно сжавшимися пальцами плетеные подлокотники, я уставился на вытащенный из многочисленных складок просторного одеяния Хозяина длинный нож.

Темно-синее лезвие, знакомый зеленоватый узор и режущая лучше всякого дамаска лютая злоба, впаянная в остро заточенный металл. Злоба, почувствовать которую можно еще до того, как нож вонзится тебе меж ребер и вытянет душу. И даже извечная стужа пасовала перед этой злостью, боясь лишний раз коснуться обладателя такого клинка. Вот только надо еще разобраться — хозяина или раба?

И все же это не мой нож, а его брат-близнец. Дело даже не в немного отличающемся по цвету узоре на лезвии — просто свой клинок я ни с каким другим не спутаю. Связаны, мы с ним, крепко-накрепко связаны. Уверен — мне и теперь ничего не стоит его почувствовать, стоит только захотеть.

Не хочу…

Ежась от озноба, я уже набулькал себе полкружки водки, но неожиданно понял, что не смогу выпить ни капли. Все желание напиться вмиг куда-то подевалось, когда в глаза братцу самозваному заглянул. Под простого человека он куда лучше Хранителя маскировался, вот нет-нет, да и мелькали в его глазах отблески эмоций. И сейчас ничего, кроме презрения, там не было. Даже стужа на второй план отошла.

Вообще — я бы выпил. Из принципа. Начхать мне на его презрение потому что. Но чую — от этого разговора слишком многое зависеть будет, а как на меня водка сейчас подействует, понятия не имею. А ну как с голодухи башню сорвет? Пошлю его — и закопают в первый попавшийся сугроб, предварительно голову оторвав. Нет, уж лучше водичкой горло промочу.

— Кто вы такой? — отставив кружку с водкой в сторону, я налил в первый попавшийся стакан воды и влил его в себя в два длинных глотка.

— Как, разве один весьма настырный Третий Хранитель Знаний тебя не просветил? — засмеялся Хозяин, и в его смехе зазвенели бесчисленные льдинки. — Какое упущение с его стороны!

— Ну звание у вас, думаю, никак не ниже первого, — наугад катнул я пробный шар, решив, что бессмысленно врать, будто не знаю никакого Хранителя.

— Первый? Первый — один. Остальные так, на подхвате. — Мой собеседник взял из вазы виноградину и раскусил ее — оставшаяся в его пальцах половина оказалась промороженной насквозь. Словно не заметив этого, он закинул в рот и ее. — Я, впрочем, в первые никогда и не рвался…

Мне осталось только втянуть голову в плечи, столько лютой ненависти прозвучало в этих словах.

— Значит, про меня он тебе не рассказывал? — уже совершенно спокойно переспросил Хозяин, встал из-за стола и подошел к окну. По стеклу немедленно поползла белая паутина изморози. — Зато, думаю, про нашествие Стужи и героическое спасение мира он молчать не стал. Не стал ведь?

— Нет, — уже ни черта не понимая, покачал головой я.

— Надеюсь, ты не поверил в эту чушь? — тихонько рассмеялся вдруг Хозяин, на мгновение став похожим на обычного, завернувшегося в белую простыню чудака. — Коварные слуги Стужи, мудрые Хранители, подвиг пяти избранных, отдавших свои жизни ради спасения мира. Или он выдумал что-то новенькое?

— Да нет, все верно вроде говорите. — Я отодвинул от себя почти полную тарелку с остывшей ухой, чувствуя, что все равно не смогу больше запихнуть в себя ни ложки. — В общих чертах…

— Заруби себе на носу, мальчик: не все так просто. А когда у тебя появится иллюзия, будто примкнул к силам добра и спасаешь мир, вспомни мои слова. Вспомни и воздержись от необдуманных поступков. — Хозяин начал пальцем выводить на оконном стекле какой-то сложный символ, но, не закончив, стер его одним решительным движением ладони. Уж не знаю почему, но в комнате сразу похолодало. — Магия в нашем мире присутствовала всегда, и всегда были люди, способные ею управлять. И пусть первоначально Мудрые не стремились к власти, на каком-то этапе именно они начали принимать все мало-мальски значимые решения. Не буду рассказывать, каких высот достигло тогда магическое искусство, скажу одно: всемогущество было для Мудрых не пустым звуком. Магия стала определять жизнь нашего народа, и именно ее проникновение во все сферы жизни стало началом конца.

Хозяин вновь уселся в свое кресло, провел пальцем по кромке бокала, и шампанское в нем покрылось тонкой корочкой льда.

— Магия стала обыденностью, Мудрые — ремесленниками, а каждое заклинание маленькой дверцей, через которую сочилась чужеродная сила. Все просто — мы лишь черпали энергию другого мира, и она медленно, но верно изменяла нас. С каждым годом теплых дней становилось все меньше и меньше, но это было лишь одним из проявлений Стужи.

— Потом пришла очередь её слуг? — не сдержал я любопытства, когда Хозяин надолго замолчал.

— Да забудь ты этот бред! — в раздражении бросил он. — Когда стало ясно, что дальше так продолжаться не может и скоро наступит вечная зима, мнения Мудрых разделились: одни выступали за жесткий контроль магии и введение квот на энергоемкие чары, другие сочли это нарушением многовекового уклада. В совете Мудрейших победила первая точка зрения, но это было просто мнение большинства — старейшие заклинатели остались верны традициям. Надо ли говорить, что в открытом противостоянии расклад сил оказался несколько иным? У ортодоксов, которые начали приспосабливаться к существованию в условиях вечного холода, имелось одно неоспоримое преимущество: они не были стеснены в выборе средств. Дальше, думаю, рассказывать смысла нет — Первый Хранитель, неудачная попытка связать миры, ритуал, в результате которого появилось Приграничье… Да ты и сам все знаешь.

— Наслышан, — кивнул я, поймав себя на мысли о том, что вся эта история донельзя напоминает борьбу за энергоресурсы, а наш мир стал всего лишь отдушиной, нужной только до тех пор, пока его не успели окончательно загадить. — Мне только непонятно…

— При чем тут ты? — закончил за меня Хозяин, и от его улыбки я невольно поежился. Улыбается-то он, улыбается, но глаза как две заполненные жидким азотом бездонные ямы. — Не торопись, сейчас и до этого дойдем. А начнем, разумеется, с того, кто, по-твоему мнению, я. Есть предположения?

— Нет.

— Первый Хранитель отобрал четверых, чья кровь должна была закрепить связь между мирами, и я один из них. Думаю, теперь тебя интересует вопрос, как мне удалось пережить ритуал? Так? Видишь ли, мальчик, для наложения чар оказалось достаточно жизни первого встречного обитателя твоего мира. И это наводит на определенные раздумья…

— Но…

— Почему я не вернулся обратно? — Хозяин вальяжно развалился в кресле и позволил себе снисходительную улыбку. — А смысл? Растрачивать жизнь в никому не нужной междоусобице? Выполнять идиотские приказы? Зачем? Исход противостояния решится здесь, в этом затерянном в межмирье клочке пространства. Если начистоту, без него моя родина давно бы уже превратилась в ледяную пустыню.

— Здесь, может, что-нибудь и решится, вопрос только — кто будет решать, — скептически отнесся я к откровениям собеседника. — Сколько времени понадобится Цитадели, чтобы превратить Северореченск в груду заснеженных руин? А двум?

— А сколько для этого понадобится энергии? — ухмыльнулся Хозяин. — Энергии, которую здесь получить просто неоткуда. Нет, надумай сюда явиться слуги Стужи или Хранители, им придется встать на одну доску с местными обитателями. И уж я позаботился о том, чтобы попытка захватить Приграничье не стала для них легкой прогулкой.

— Позаботились? — переспросил я. — Каким образом?

— А кто, по-твоему, натаскивал нынешних корифеев магии? Кто их кормил, пока они не встали на ноги? Или мои люди до сих пор отправляют в Форт продовольствие по бросовым ценам исключительно из-за человеколюбия? Вот еще! Когда-нибудь этот должок придется вернуть.

— Подождите, подождите! — Я остолбенел от услышанных откровений. — Но почему тогда вы до сих пор не захватили власть в Форте?

— Власти у меня предостаточно, да и время тратить на Форт жалко. Как ни крути, первый удар с Севера придется именно туда. А стая загнанных в угол крыс сражается куда отчаянней стада откормленных на убой баранов.

Я только кивнул. Да уж, теперь понятно, отчего в Форте, в отличие от Города и Северореченска, такой беспредел творится. Все просто — кое-кто в этом заинтересован. И у этого кое-кого оказались очень длинные руки. Хозяину не нужен сильный и процветающий северный сосед, который в любой момент может начать диктовать свои условия. Раздираемый на куски вооруженными бандами Форт для него более удобен и безопасен — от ползущей с Севера нечисти прикрывает и ладно. А чтобы озверевшие жители раньше времени не начали жрать друг друга, как пауки в банке, — всего-то надо организовать бесперебойную поставку харчей. Политика…

— В идеале я бы вообще не допустил открытого противостояния с какой-либо из сил моего мира. — Хозяин потер длинными тонкими пальцами виски и посмотрел мне в глаза. — И закрыть им доступ в Приграничье я надеюсь с твоей помощью. Честно говоря, от тебя потребуется не так уж и много…

— Тоже управляющее заклинание навесите? — прищурился я, крутя меж пальцев тяжелую металлическую вилку. Чую — опять начнется старая песня: поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Ходили уже...

— Ну зачем же так грубо? Человек под воздействием подобных заклятий слишком много сил и времени тратит на то, чтобы от них избавиться. Нет, мне больше нравится старый добрый метод кнута и пряника.

— Может, не надо? — тихонько пробормотал я себе под нос.

— Не бойся, пороть тебя никто не станет, все гораздо проще. Видишь ли, в моих силах лишить тебя способности к переходу через Границу. А уж когда выполнишь одну в общем-то пустяковую просьбу, все сразу вернется на круги своя.

— Чего вы от меня хотите? — стиснул зубы я, прекрасно осознавая, что ассортимент кнутов на самом деле куда шире заявленного. — И почему именно я? Почему опять я?

— Почему ты? — начал с моего второго вопроса Хозяин и зло хмыкнул. — Сам виноват — сдох бы от стылой лихоманки, никто бы и не вспомнил. А угораздило выжить — не плачь. Сам-то ты и вовек никому не сдался, но мне нужен нож. Да, да — тот самый. Проблема одна: связь твоя с ритуальным клинком сейчас слишком слаба. Если полезу, и вовсе оборвется. Другое дело, что с небольшого расстояния ты в состоянии его почувствовать.

— И где я его искать должен? Мне теперь что — все Приграничье прочесывать? А если его Хранитель заграбастать умудрился?

— Нынешний владелец ножа сейчас в Форте. Не знаю, как, но ему удалось отбиться и от Хранителя, и от Стужи.

— Ну и почему вы его сами там отыскать не можете? — Что-то меня в этой истории смущало, но что именно, понять никак не удавалось.

Хозяин помрачнел.

— У этого существа слишком много личин, и даже мне будет сложно с ним совладать, не говоря уже о простых людях. У тебя шансов куда больше — суть его могущества в ритуальном ноже, а клинок тебя помнит.

— Хорошо, — пропустил я слова собеседника мимо ушей. — А откуда такая уверенность, что он именно в Форте?

— Потому что в Форте находится последний из пяти клинков. И завладей им…

— А нож из Чертова провала? — перебил Хозяина я. — Почему не отправиться прямиком туда?

— Тот нож уничтожен, — скрипнул зубами мой собеседник. — И я представления не имею, почему Туманный еще не выкинуло обратно в ваш мир.

— Здорово. — У меня даже мурашки по спине побежали. — А нож Города?

— У Хранителя.

— Час от часу не легче, — тяжело вздохнул я, удивляясь, почему Хозяин до сих пор терпит мои расспросы. — А второй-то нож зачем нужен?

— Как сказал один из ваших мудрецов: «Дайте мне точку опоры, и я переверну мир». — Мертвые омуты глаз собеседника вызвали непроизвольное желание забиться подальше в угол. — Даже два ножа позволят закрыть Приграничье от любых попыток проникновения извне. Так что все просто — приносишь мне клинок и убираешься обратно в свой мир.

— Не, не прокатит. Мне в Форт никак нельзя, — покачал головой я, промолчав о своих сомнениях в способности Хозяина запереть меня в Приграничье, — убьют меня там. Я чего и сбежал — Леший на мою голову заказ принял.

— Кто не рискует, тот живет долго и счастливо, но сам понимаешь — это не твой случай. По крайней мере, будет неплохой стимул найти нож как можно быстрее. Ну а насчет Лешего… не беспокойся. Моя охранка поделится кое-какой информацией с Дружиной, так что на некоторое время ему станет не до тебя.

— У вас-то откуда информация? — не поверил я. — Он же только в Форте работает!

— Наши торговцы наркотиками имели дурную привычку нанимать его для страховки поставляемых в Форт крупных партий товара. Ну а мы в последнее время наркобарончиков несколько проредили. Много интересного узнали, между прочим. — Хозяин посмотрел в сторону окна и растянул узкие бледные губы в жутковатой ухмылке. — Да не бойся ты, мне от твоей смерти выгоды никакой. Пожалуй, даже несколько человек для подстраховки отправлю. От Лешего они, конечно, не уберегут, но если что — помогут.

— У вас хоть описание внешности Лешего есть? — Я оглядел почти нетронутый стол и понял, что ничего не хочу. Даже вода, и та комом в горле встает. На ноге зазудела заживленная «Небесным исцелением» рана, и мне едва удалось сдержаться, чтобы не почесать припухшую и покрасневшую кожу.

— Описание? Нет, так его не найти. — Хозяин еще раз оглянулся на окно и легонько хлопнул ладонью по краю стола. — Все, закрыли тему.

Не успел он договорить, как дверь в комнату распахнулась, и давешние охранники, не особо церемонясь, покидали на пол мои пожитки. Даже на первый взгляд становилось ясно — если что-то и реквизировали, то обнаружить это удастся, только сверху донизу перетряхнув содержимое рюкзака. А так и одежду с лыжами притащили, и ружье в чехле. Даже пистолет не заныкали, а прямо поверх рюкзака выложили. Чтоб не волновался, значит.

— Ты можешь, конечно, мою просьбу проигнорировать, — выделив слово «просьбу», как бы между прочим заметил Хозяин. — Просто перед принятием решения подумай, что случится, если ножами завладеют пресловутые слуги Стужи. Не говоря уже о том, кого лучше вовсе не поминать вслух. Сколько лет им понадобится, чтобы высосать из твоего мира все тепло? Молчишь? Захочешь ли ты жить в таком будущем?

Я пожал плечами и начал одеваться. Опять эти спасители мира. Как же они меня задолбали! И ведь что характерно — все с приставками «псевдо-» и «квази-». Один мутней другого. Лишь бы жар чужими руками загрести.

— Впрочем, судьба миров должна волновать тебя меньше всего. Вздумаешь начать свою игру — я буду очень разочарован. Все ясно?

— Все, — втянул я голову в плечи. Чего тут непонятного? Вот тебе кнут, вот пряник. Даже скорее не пряник, а морковка, которую перед носом у осла подвесили, чтобы в нужном направлении копытами шевелил.

— По рукам? — Монотонно-невыразительный голос Хозяина ледяной змеей обвил меня и заставил пробежаться по спине целое стадо мурашек.

— По рукам, куда деваться? Подписываться, надеюсь, нигде не надо? — Убедившись, что содержимое рюкзака на месте, я встал с корточек и взвесил в руке «Гюрзу». — Вопрос только один: как до Форта теперь добираться?

— Это не твоя забота. — Даже не взглянув на пистолет в моей руке, Хозяин повернулся к вошедшему в дверь бородачу. — Проводи и проследи, чтоб без приключений.

Решив, что момент сейчас совсем не самый подходящий, я с некоторым сожалением убрал пистолет в карман фуфайки. Жаль такой шанс упускать — слов нет! Прямо руки чешутся вышибить Хозяину мозги. Но — нельзя. Во-первых, не факт, что меткий выстрел избавит от дальнейшего с ним общения. Этот гад жутко живучим должен быть, раз за столько лет ритуальный нож из него душу не вытянул. Ну и, во-вторых: а ну как он и есть то самое пресловутое «наименьшее зло»? Не исключен ведь и такой вариант. Этого типа и Стужа, и бывшие коллеги за милую душу с потрохами сожрут, ему независимость Приграничья как раз на руку.

— Хорошо, Хозяин, — слегка склонил голову в легком поклоне бородач, который даже в жарко натопленном помещении остался в длинном тулупе и валенках. Ладно хоть шапку-ушанку в руках держит, а то бы точно спарился. — Может, и с монополистом вопрос уладить?

— Нет, ты мне здесь нужен. Им музыканты займутся. — Дождавшись, пока я навьючу на себя все пожитки, Хозяин отвернулся к окну и провел вдоль его стекла открытой ладонью.

Уж не знаю, как такое могло случиться, но оконный проем моментально раздался в стороны, а вид из него вдруг смазался, словно в один миг удалился на сотни километров. Высокий забор с колючей проволокой куда-то пропал и теперь на улице под порывами ветра заскребли по сугробам тонкими ветками полузаметенные кустарники, и в такт им заколыхались сухие стебли бурьяна. Что самое жуткое, иллюзией это не было: обретший невероятную глубину и четкость прямоугольник портала не оставлял сомнений в своей реальности.

Не отрывая глаз, я со смесью ужаса и восхищения следил, как, повинуясь резким пассам Хозяина, пространство выгнулось, искривилось и, растянувшись, открыло ведущий в неведомые дали проход. Постепенно колыхания сраставшихся граней искореженного волей заклинателя мира замедлились, и теперь только расплывчатый и призрачный силуэт окна напоминал, что еще пару минут назад в комнате было четыре стены.

— Пошел! — подтолкнул меня в спину бородатый и, не вполне осознавая, что делаю, я шагнул в едва заметную пелену, оставшуюся на месте бесследно сгинувшего окна.

Легкое сопротивление, обжегший нестерпимым холодом миг перехода, и мой шаг завершился в высоченном сугробе. Ледяной ветер тут же принялся резкими порывами хлестать по щекам, да так лихо, что пришлось опустить на лицо вязаную шапочку.

Да уж, прохладненько. Вмиг всего проморозило. И магическое излучение здесь куда интенсивней. Надо бы от него закрыться, пока не поздно. Чувствуя, как разгораются в правом предплечье колючие искры боли, я глубоко вздохнул и одним рывком выдернул себя из окружающих энергетических полей. А потом для надежности еще и закрутил их вокруг себя, на манер подсмотренной у Хозяина защиты. Как ни странно, несмотря на отсутствие практики, колдовать с внешними силами удавалось все легче и легче. А вот нормальное заклинание забацать — ни в какую. Странно это все…

Прибывший вместе со мной бородач времени терять не стал и, молча указав на проходившую в нескольких метрах дорогу, принялся выбираться из сугроба. Поправив рюкзак и закинув на плечо лыжи, я последовал его примеру.

— Мы где вообще? — Вычерпав из валенок снег, я огляделся по сторонам.

Кругом, куда ни глянь, одни поля. Видимость, правда, аховая — пурга так и заметает. И никаких знакомых ориентиров. Вообще никаких ориентиров — пологие барханы сугробов, чахлые заросли придорожного кустарника да несколько высоченных бархатников, длинные тонкие ветви которых клонило к земле резкими порывами ветра.

Поле, кусты, бархатники… Ни одного дерева не торчит из снега…

Стоп! Очень уж картина сия окрестности Форта мне напоминает. Там давно весь лес на дрова срубили, одни ядовитые бархатники и растут. Только не может такого быть: никому еще не удавалось через Границу портал построить. В пределах областей при соответствующем таланте легко, а от Северореченска к Форту даже Бергман туннель не пробьет. Противоречит это законам Приграничья. Вроде как...

— К юго-востоку от Форта, — оглядываясь по сторонам, просветил меня сопровождающий.

— Да ну, нах! — вслух усомнился я.

— Вот тебе и нах! — усмехнулся бородач. — Сейчас по дороге аккурат к торговому пятачку выйдем.

Промолчать мне стоило немалых усилий. А то брякнул бы чего-нибудь не того, обидел человека. А пистолет в кармане, ружье не расчехлено... Как ни крути, не самый лучший расклад, серьезному человеку заявить, что он гонит. Тем более — может, он и не гонит вовсе. Уж кто-кто, а Хозяин в механике Приграничья больше всех гимназистов, вместе взятых, понимать должен. А ну как есть лазейки?

Решив не маяться дурью с лыжами, я вытащил из чехла «Тайгу» и поспешил вслед за недовольно глянувшим на меня бородачом, который успел уже прилично отмахать в сторону Форта по запорошенной снегом дороге.

И куда он так впилил? Сам-то налегке, а мне еще пожитки на своем горбу волочь приходится. Мало того что тяжело, так еще и неудобно ни разу. И ведь не выкинешь ничего. Все денег стоит. А немножечко наличности сейчас совсем не помешает: есть одна авантюра на примете. Еще б и людей подходящих отыскать — вообще здорово будет.

— Погоди, — окрикнул я бородатого, когда метрах в трехстах от дороги потянулась сложенная из шлакоблоков высоченная стена, над которой торчало несколько сторожевых вышек с выключенными по дневному времени прожекторами. — Какой, на фиг, юго-восток? Отродясь там ничего похожего не было!

— База пограничников это, в этом году по лету отстроили, — даже не обернулся ко мне навязанный Хозяином сопровождающий и ускорил шаг.

Шаг он, впрочем, ускорил не из-за моих расспросов, а совсем по другой причине — небо окончательно затянули облака, и усилившийся ветер теперь задувал прямо в лицо. Как бы буран не начался. Еще заметет метрах в ста от городской стены, вот смеху-то будет по весне откопавшим подснежника гарнизонным воякам.

Несмотря на эти опасения, добрались мы до торгового пятачка, расположенного у юго-восточного въезда в Форт, вполне себе благополучно. Правда, когда показались городские стены, ветер уже почти сбивал с ног и напрочь выдул из-под одежды тепло, но это ерунда. Главное, что дошли.

Ну здравствуй, что ли, Форт! Давненько не виделись. И век бы еще на тебя мои глаза не смотрели.

Я укрылся от вьюги за одной из торговых палаток, а когда оглянулся по сторонам, бородатого рядом уже не было. Ума не приложу, как он так быстро сквозняк сделать умудрился. Впрочем, нашим легче. Не пропаду.

Несколько раз сжав в кулак непонятно отчего занемевшую правую кисть, я ослабил прикрывающие меня от магического излучения щиты, но тут же их восстановил, оставив лишь тоненькую червоточину бреши. На людях без этого никак — слишком уж подозрительно, когда колдун видит человека вживую, но не ощущает его внутренним взором. Еще прицепятся. Да и тяжело полную блокировку все время держать — вон, несмотря на холод, взмок весь уже.

Поправив закрепленный на поясе чехол с ножом, я повесил ружье на плечо и толкнул дверь ближайшей торговой лавки — все одно никого из здешних торгашей не знаю. А тут и будка не из самых хлипких, и снег перед входом расчищен. Труба над крышей дымит, опять-таки. Не сторгуюсь, так согреюсь. И о блокировке внешних энергий хоть на время позабыть можно будет — на магическую защиту помещения хозяин не поскупился: стены опоясывали целых три ряда ограждающих от колдовства рун. А обновлять их, я вам скажу, еще та морока…

Внутри и вправду оказалось тепло. И пусть раскаленная буржуйка стояла на отгороженной решеткой хозяйской части лавки, идущий от нее жар чувствовался прямо от двери. Расслабившись, я скинул порядком оттянувший плечи рюкзак на пол и развязал шапку-ушанку.

— По делу или погреться зашел? — поприветствовал меня любимой присказкой всех торговцев Форта хозяин лавки, который сидел за откидным столиком и мусолил во рту карандаш, размышляя над содержимым толстой амбарной книги.

— А это только от тебя, уважаемый, зависит. — Оглядев тесное помещение, хозяйская часть которого была заставлена разнокалиберными картонными коробками, потянулся я и почувствовал, как благодатное тепло начинает покалывать онемевшие пальцы и щеки. Усмехнувшись — как же мало надо человеку для полного счастья! — прислонил ружье и лыжи к обитой листами фанеры стене и попытался перевести дух. Ух! Даже не думал, что до такой степени окоченел.

Нет, а здесь действительно очень неплохо. Только для посетителей стула, к сожалению, не предусмотрено. Ну да, если и его сюда воткнуть, только один покупатель и поместится. Ничего — в тесноте, да не в обиде. Зато под потолком активированный накопитель Иванова подвешен. Нет, это я исключительно удачно зашел.

— Чего надо-то? — раздраженно отложил карандаш хозяин, поправил туго обтягивающий худющую шею ворот серого свитера и убрал ноги в обшарпанных армейских ботинках с коробки с тушенкой. — Говори, не томи душу.

— Возьмешь? — Я достал из рюкзака запечатанные в целлофановую упаковку солнцезащитные очки и сунул их в небольшое окошко в решетке.

— А чего не взять? — надорвав упаковку, внимательно осмотрел очки продавец. — Червонец дам.

— Червонец?! — округлил глаза я. — Рубль! Серебром!

— Что?! — повысил в ответ голос продавец. — Да я и за стеклянные столько не дам! А это пластик! Китайский!

— Какой китайский? Фирма! Глаза-то разуй! — возмутившись, я аккуратно прощупывал лавку и хозяина на предмет всяких неприятных магических сюрпризов. Да нет, нормально все. Активированы только защитные заклинания, ну и нить тревожных чар на пост охраны уходит. — И чем тебе, интересно, пластик не угодил? Всяко стеклянных линз практичней!

— Практичней, никто не спорит, — подышал на очки и вытер их об свитер торгаш. — Да только стеклянные ультрафиолет не пропускают!

— Эти, хоть и пластиковые, тоже. Я ж тебе говорю — фирма!

— Да ну?

— Ты бумажку-то не мусоль, прочитай лучше, — посоветовал я и отступил из натекшей с валенок лужи.

— Грязь не развози, — нахмурился продавец, разглядывая испачканный пол. Впрочем, листы фанеры и до меня особой чистотой не отличались. — Умник выискался: прочитай… Ну написано тут, что от ультрафиолета защищают, так мне каждой бумажке теперь верить?

— Я что, сам эту бумажку напечатал, что ли?

— Ну не знаю, не знаю, — отвернулся к зарешеченному окошку лавки задумавшийся продавец. — Да даже если и не пропускают! Все равно по цене пластиковых продавать придется! Про ультрафиолет и не вспомнит никто, а реальным пацанам стеклянные подавай! Им пластиковые не круто.

— Круто — не круто? Какая разница, ты ж их не меньше чем за полтора рубля впаришь и даже не вспотеешь! — чувствуя заинтересованность скупщика, продолжил распинаться я. — Ну скину червонец, чего жмешься?

— Ты мои деньги не считай! Да и не даст никто полтора рубля за это барахло, — осадил меня продавец и задумчиво потер острый подбородок. — С одной пары навар невелик. Больше чем за империал не возьму.

— Партию в тридцать пар по два червонца примешь? — решил больше не темнить я.

— Откуда у тебя столько?! — разинул от удивления рот продавец. — Где взял?

— Где взял, там нет больше, — усмехнулся я. — Берешь, нет?

— Возьму, — кивнул торгаш, в голове которого уже закрутились сложные расчеты будущих барышей. — Половину сразу отдам, половину завтра.

— Все сразу и никаких гвоздей.

— У меня столько нету, — неожиданно насторожился скупщик, взглянув на прислоненное к стене ружье. — Аванс сегодня, полностью завтра с тобой рассчитаюсь.

— Не, так дело не пойдет, — покачал головой я. — Договоримся так: вечером прихожу с товаром и получаю деньги. Все сразу.

— Да где я пятнадцать рублей серебром меньше чем за половину дня найду? — всплеснул руками торгаш.

— Твои проблемы, — хмыкнул я. — Займи. Или в долю возьми кого.

— Самый умный? — буркнул продавец и потер простенькое серебряное колечко, охватывавшее мизинец. — Товар покажи.

— С собой только образцы. — Я начал застегивать рюкзак и чертыхнулся, когда из него на пол выпала солевая грелка.

— Ну-ка, ну-ка, а это что еще такое? — заинтересовался скупщик.

— Солевая грелка «дельтатерм», — нехотя объяснил я.

— И чего она могет?

— Греет она. Как остынет, можно в кипяток булькнуть, и она опять к употреблению готова.

— Надолго хватает?

— Там все написано.

— А активировать ее как? — заинтересовался ознакомившийся с описанием характеристик грелки торговец.

— Палочку катализатора согнуть надо.

— Сколько хочешь?

— Империал и давай без торговли, лады? Ни копейки не скину. Товар — огонь. — Не надо бы, конечно, в одном месте все сбывать, но раз уж засветился, чего теперь? Поздно боржоми пить.

— Сколько есть?

— Сто.

— Сколько?! — переспросил ошалевший от услышанного торговец.

— Сто.

— Ты меня разоришь! — старательно скрывая так и расползавшуюся по лицу довольную улыбку обожравшегося сметаны кота простонал скупщик. — Всю партию за сорок рублей серебром!

— Опух, что ли? — с неприкрытой скукой в голосе поинтересовался я. — Я сейчас тебе и очки продавать передумаю. Меня в Форт сходить не ломает. Время просто терять жалко.

— Ладно, ладно! — заюлил торгаш. — Ты тоже скидку на срочность делай, да? Мне, чтоб с тобой сразу рассчитаться, взаймы деньги брать, а процент у ростовщиков о-го-го какой! Давай пятьдесят рублей за все, а?

— Черт с тобой, по рукам, — плюнул я на выторгованные скупщиком два с половиной рубля серебром. Все одно такую кучу денег выручить не рассчитывал. — Но только чтоб деньги сегодня! Завтра таких цен уже не будет.

— Приходи часам ближе к пяти, — обрадовался моей сговорчивости торговец. — Я торговлю к этому времени уже сворачиваю, никто не помешает.

— Рубль с тебя, — напомнил я про оставшиеся у него очки и солевую грелку.

— Держи. — Продавец отпер железный ящик и, выудив оттуда четыре червонца, протянул мне. — И не опаздывай. Я с серьезными людьми о деньгах договариваться буду, так что без прогонов.

— Базара нет, — кивнул я, подхватил ружье с лыжами и вышел на улицу.

Ну и куда теперь загаситься время переждать? Завалиться в харчевню какую-нибудь? Благо в них недостатка на торговом пятачке нет. Не хочу. До сих пор уха к горлу подкатывается, как Хозяина вспомню. Нагнал жути, зараза! Чтоб ему пусто было.

Какие еще варианты есть? По улице шастать? Окоченею. Да и ветер все сильней.

Отвернувшись от задувавшей прямо в лицо пурги, я несколько раз подпрыгнул на месте и пошел к воротам Форта. Глядишь, какое заведение на пути попадется, лучше уж там время скоротать.

Надо только еще подумать, как Гамлету или Дениске Селину весточку передать, чтоб они сюда под вечер выбрались. А то людишек до чужого добра охочих полным-полно. Как бы меня обжулить не попытались — деньги на кону стоят немалые. Ладно, сейчас упаду куда-нибудь и обмозгую эту тему.

Углядев надпись «Видеосалон» на борту строительного вагончика, к которому от городской стены тянулся электрический провод, я без колебания распахнул перекосившуюся дверь и шагнул внутрь. В полумраке вагончика рядами стояли лавки, на подставке у дальней стены работал широкоэкранный телевизор. Зрителей было всего человек шесть-семь, так что я плюхнулся на свободную лавку и поскидывал свое хозяйство прямо на пол.

— Сеанс два рубля, — наклонился ко мне подошедший парнишка-билетер. — На три сеанса — пять.

— Давай на три. — Я сунул ему червонец и, дождавшись сдачи, облокотился спиной о стенку вагончика. — Чего кажут-то?

— «Кровавый четверг».

— Да хоть пятница, — тихонько буркнул я в ответ, забрал сдачу и принялся разминать ноющее запястье правой руки. Помогло это мало, наоборот, неприятные ощущения поползли выше и вскоре охватили все предплечье.

Черт! Неужели слишком большую щель в защитных заклинаниях оставил и излишек излучения хапнул? Нет, не может такого быть. Скорее, меня еще в портале закоротило. Сунув правую руку в карман фуфайки, я побренчал монетами и начал медленно их перебирать.

Десятирублевка с Гагариным. Десять копеек. Липкая двухрублевка. Рубль с вмятиной. Новенькая пятирублевка. Чуть погнутые десять копеек. Пошарканная двухрублевая монета. Посеченные сбоку пять рублей. Травленный кислотой полтинник. Чуть-чуть замятый рубль. Два рубля со стершимся гуртом. Пятьдесят копеек. Поцарапанный рубль…

Каждая монетка вбирала в себя чуть-чуть горевшей во мне энергии. Чуть-чуть — кропаль, но, как известно, вода камень точит.

«Еще десять тысяч ведер — и золотой ключик наш»…

Постепенно жжение в руке стихло, и впервые за время возвращения в Приграничье почти прошла давившая виски головная боль. Странно: пока она была — просто не обращал внимания, а как пропала — моментально почувствовал.

Расслабившись, я начал следить за происходящим на экране телевизора и вскоре сумел вникнуть в хитросплетения сюжета. Ну не то чтобы хитросплетения, но пойди разберись, когда фильм с середины смотришь, да еще и голова совершенно другими вещами занята.

Подув на пальцы, кожа которых оказалась слегка припухшей, я почесал заросший колючей щетиной подбородок и едва успел перехватить направившегося на выход высокого парня в белом полушубке с зелеными петлицами.

— Погранец? — припомнив желание Шурика Ермолова уйти из Патруля, поинтересовался я.

— Ну — остановился парень.

— Шурика Ермолова знаешь?

— Из разведки который?

— Ага, — наугад кивнул я. — Здоровый такой.

— Ну знаю. И че?

— Где служит сейчас, не подскажешь?

— Базу нашу новую видел? — поправил ремень пограничник и направился дальше по проходу. — Там пока.

— Это у дороги на Рудный, что ли? — бросил я вслед.

— Именно.

Обрадовавшись, я закинул за плечи рюкзак, подхватил лыжи и чехол с ружьем и выскочил из вагончика вслед за парнем. Если получится выцепить Ермолова — это вообще идеальный вариант. Уж кто-кто, а он никогда немного денежек по-быстрому срубить не откажется. Главное, чтобы у него на службу забить возможность была. В Патруле это решалось просто, а вот как у пограничников к халтуре относятся, кто его знает?

На всякий случай обойдя стороной лавку торговца, с которым договорился о встрече, я вышел к дороге на Рудный и, прикрывая лицо от сильного бокового ветра, поспешил к базе пограничников. Хорошо хоть они не стали оригинальничать и неподалеку от Форта обустроились, а не где-нибудь у черта на куличках. Тут идти минут пятнадцать от силы. Ну еще пять минут на погодные условия добавить можно. Значит, двадцать минут, и я там. Даже если Шурика на месте не окажется, до темноты все еще переиграть успею — солнце только-только к закату клониться начало.

  

Место для базы, надо сказать, было выбрано весьма удачно: на облюбованном пограничниками пригорке интенсивность магического излучения заметно снижалась, так, будто пронизывавшие все Приграничье энергетические потоки охватывали невысокий холмик с боков, но не могли на него взобраться. Впрочем, исключительно на месторасположение строители полагаться не стали — проглядывавшие среди прямоугольников шлакоблоков бетонные плиты являлись составными частями уходящей в стену системы стабилизации энергетического поля. Вот так дела! Если не ошибаюсь, такие чародейско-архитектурные изыски использовали всего два раза: при закладке стен Форта и при обустройстве Пентагона — резиденции Братства.

Разыгравшаяся вьюга скрадывала детали, но, прикрыв ладонью глаза от слепившего ветра, я различил высоченную трубу котельной и ветряк. И никакой снег не был способен скрыть от колдовского зрения спящие до поры до времени защитные чары. Да уж, серьезно товарищи к обеспечению собственной безопасности подошли, ничего не скажешь. Пожалуй, они и без поддержки Форта любую осаду выдержать смогут.

Добравшись до запертых ворот, я внимательно осмотрел шедшую вокруг стен полосу утоптанного снега, метров двадцать шириной. Не иначе солдат по нескольку раз в день на физзарядку гоняют. Утоптали так, что любо-дорого.

— Чего надо? — недовольно прохрипел закрепленный у двери динамик, стоило мне протянуть руку к кнопке вызова. У них что, еще и система видеонаблюдения смонтирована? Богато живут ребята. Даже представить страшно, сколько сюда денег вбухать надо было, чтобы всего за несколько месяцев такой комплекс выстроить.

— Ермолов здесь службу несет? — Я скинул рюкзак на утоптанный снег. — Пусть выйдет.

— Как доложить? — неожиданно вежливо поинтересовался мой невидимый собеседник.

— Сослуживец по Патрулю, скажите, бывший. Вместе на Север мотались. Он в курсе, — на всякий случай не стал представляться я, размышляя над непонятной реакцией караульного. Неужели Шурик большой шишкой стать успел?

— Ждите, — отключил динамик караульный.

 

Шурик приперся, когда я уже успел порядком задубеть и с целью хоть немного согреться устроил шаманские пляски на потеху караульным, наверняка наблюдавшим за моими потугами разогнать кровь по жилам.

Первое слово, которое он сказал, когда я закатал на лоб закрывавшую лицо шапочку, было нецензурным. Второе тоже. И лишь после этого он с криком: «Скользкий, чертяка!» сграбастал меня своими лапищами и до хруста в ребрах — моих, понятное дело, — сжал.

— Да не ори ты! — высвобождаясь из дружественных объятий, просипел я, но Ермолов расхохотался.

— Лед, братуха! Где пропадал?

— Не ори, говорю, — еще раз попросил я и, потянув за рукав форменного полушубка, на зеленых петлицах которого оказалось три квадрата, потащил от ворот базы. — Давай отойдем.

— Ты чего шифруешься? — выдернув рукав, все же отошел от ворот Ермолов.

— Надо, и шифруюсь, — огрызнулся я и посмотрел на довольно скалившегося Шурика. — Скажи лучше, когда старлея заполучить успел?

— Да почти сразу и дали. Я теперь, между прочим, замкомразведроты, — пожал плечами снисходительно посмотревший на меня с высоты своего роста Ермолов и натянул вытащенные из-за пояса меховушки.

— Ну ты крут.

— А то! — заулыбался здоровяк. — Чего, блин, сразу караульным не назвался — посидели бы в тепле.

— В следующий раз, — отмахнулся я. — Ты на ближайшее время как, сильно занят?

— Ближайшее время — это сколько? — прищурился Шурик.

— Есть два варианта: первый — это вечер, второй — пара недель следующих.

— Давай излагай, куда опять вляпался, — сразу же расколол меня Ермолов. — Да! Пока ты мне мозги еще не прокомпостировал, колись, где пропадал.

— Да где только не пропадал! — махнул я рукой и повернулся спиной к ветру. — И никуда не вляпался особо…

— А шифруешься чего? — перебил меня Ермолов.

— С Патрулем еще кое-какие проблемы надо порешать, — выдал кусочек правды я. — А сейчас меня просто подстраховать с одним торгашом надо, выручишь?

— Это на этот вечер? — задумался Шурик, пританцовывая на морозе.

— Ага. Если еще и пару ребят с оружием прихватишь, вообще здорово будет, — поежился я под порывами пронзительного ветра. — В долгу не останусь.

— Мочить кого придется?

— Нет, надеюсь. Просто у лавки постоять, чтобы небольшая торговая операция не сорвалась. А то как бы не кинули.

— Погода собачья на улице, — задумался поднявший воротник полушубка Ермолов. Блин, ну и харю он на казенных харчах отъел! Раньше тоже, правда, худеньким не был, а сейчас вообще кабаном стал: два метра росту и за сотню килограмм живого веса — это вам не хухры-мухры. — Мне-то по фигу, а парням заплатить придется.

— Три червонца на всех хватит? — предложил я.

— Более чем, более чем. За такие деньги нас туда и обратно скатают, — хмыкнул Ермолов. — А ты, я смотрю, богатенький Буратино. Чего там насчет нескольких следующих дней толковал?

— Сможешь недели на две загаситься? — обрадовался я ясно прозвучавшей в словах Шурика заинтересованности.

— Все решаемо, братуха, — хлопнул меня по плечу ухмыльнувшийся Ермолов. — Только в наличность упирается, а так — проблем нет. Чего задумал-то?

— Надо будет на север сгонять, к Лысой горе, — снова выдал я только кусочек правды. — Десять рублей серебром плюс накладные расходы.

Идея эта созрела уже давно. Все просто — если хочу играть на равных с Домиником и его кодлой, позарез нужен какой-нибудь козырь. И якобы уничтоженные бумаги Жана для этого подойдут как нельзя лучше. Да и самому с ними ознакомиться не лишним будет. А если Шурика на это дело подбить получится — просто здорово! Мы с ним раньше как раз примерно в те края выбирались.

— Ты банк ограбил, что ли? — в изумлении вытаращил глаза мой старый приятель. — Или вагон серебра с той стороны пригнал?

— Я ж тебе говорю — небольшая торговая операция намечается, — усмехнулся я. — Ты в деле?

— Спрашиваешь!

— Тогда давай в темпе, нам ближе к пяти на торговом пятачке быть нужно.

— Не ссы, прорвемся! — легкомысленно отмахнулся парень и потер покрасневшие на морозе гладко выбритые щеки. — Пойдем, погреемся, я пока людей надежных подберу. Только, чур, как договорились — никакого криминала, максимум — самооборона.

— Лады, — с чистой совестью согласился я. Конечно самооборона, как иначе? Мне первому за ствол хвататься не с руки — без защитного амулета шальную пулю схлопотать проще простого. — Ты иди, я тебя здесь подожду.

— Чего так? Околеешь ведь.

— Иди, говорю, — подтолкнул я Шурика к воротам базы. — У вас же патрульных бывших до хрена должно быть, узнает кто, проблем не оберешься. Лучше мне пару таблеток экомага притарань.

— Ладно, я мигом! — вприпрыжку помчался к воротам Шурик.

— Да не торопись ты! — крикнул ему в спину я. — Не замерзну.

И в самом деле — особого мороза я не ощущал. То ли привык, то ли проведенные в сугробе полгода о себе знать дают. Хорошо бы, а то постоянный озноб задолбал уже. Как в Приграничье вновь угодил, еще и не согрелся толком ни разу.

 

Шурика не было, наверное, с час — слишком уж к тому времени, когда он наконец вновь появился, стемнеть успело. Надо бы закругляться, а то так к пяти часам обернуться не успеем. А нам лучше загодя позиции занять. Во избежание всяческих неприятных сюрпризов...

— Ты не взмерз еще? — с довольным видом выглянул из двери Ермолов и придержал соскочивший с плеча ремень АКМ.

— В процессе, — отозвался я, перепрыгивая с одной ноги на другую. Помогало это мало — пальцы утратили чувствительность довольно давно. Хорошо хоть вьюга стихла. — Скоро вы там?

— Да тут такое дело — у водилы с горючкой напряг. Накинешь пятерик сверху? — Ермолов несколькими взмахами зажатых в руке меховушек сбил нападавший на меня снег.

— Накину. Только короче давайте, а? Пока еще не все себе отморозил! — взмолился я.

— Лед, ты ж морозоустойчивый! — несмешно пошутил Шурик и, приоткрыв дверь караулки, крикнул кому-то: — Ключ на старт!

Створки ворот, разгребая нападавший снег, начали медленно расходиться в стороны и, рявкнув мотором, ко мне подъехал странный автомобиль — уродливая смесь маршрутки и пикапа. Насколько удалось разобрать в темноте, у обыкновенной пассажирской «газели» непонятно зачем срезали часть крыши и бортов и установили на освободившееся место треногу с крупнокалиберным пулеметом. ДШК, если не ошибаюсь.

— Подвезти? — со смешком поинтересовался распахнувший дверь горбоносый водитель.

— А то! — порывшись по карманам, я сунул ему червонец и полученную в видеосалоне сдачу, еще по десятке вручил двум вышедшим вслед за Ермоловым парням.

— Залазьте быстрее, неровен час, начальник гаража вернется, — поторопил нас водитель и газанул. Ну и вонища! Какой дрянью они заправляются?

— Ты с ним не договорился, что ли? — удивился Шурик. — Смотри, погоришь.

— Да ну, делиться еще, — легкомысленно отмахнулся от предостережения пограничник. — На крайняк — Польский прикроет. Скажет — на выезде.

— Можно подумать, с Польским делиться не придется, — ухмыльнулся один из парней, забравшийся в машину по приваренной к борту лесенке, и упер в сиденье приклад АК-74.

— Польский возьмет меньше, — объяснил водитель. — Ехать куда?

— До торгового пятачка, там покажу, — пригнулся я, прикрывая голову от летевшего прямо в лицо снега.

До торговых палаток домчались махом. Даже испугаться толком не успел, хоть и было от чего: водитель гнал машину по запорошенной снегом дороге на какой-то запредельной для таких условий скорости. Как вообще в повороты вписывались — ума не приложу. Осведомленные о таком стиле вождения пограничники сразу же вцепились в поручни и всю дорогу посмеивались над моим немного ошалелым выражением лица. А я даже вязаную шапочку опустить не мог: боялся, что, если хоть на миг перестану держаться, тут же из машины вылечу.

— Вон на тот ряд заезжай, — нагнувшись к приоткрытому окошку кабины, скомандовал я водителю, когда мы подъехали к торговому пятачку. — Ага, проезжай немного и тормози.

Выскочив из машины в снег, я перехватил брошенный мне Шуриком рюкзак и направился к палатке, в окне которой еще горел свет. Замечательно — значит, не опоздали.

Парень с АК-74 тоже оставаться в газели не стал и поспешил укрыться за углом соседней лавки, пограничник с АКСУ метнулся через проезд и обежал сарайчик с другой стороны. Вот это я понимаю — профессионалы. Им-то всего и надо было, что с грозным видом в машине посидеть, нет же — стараются. Оно и понятно: всяко смекалку начнешь проявлять, если не хочешь по собственной безалаберности кусок свинца в голову заполучить.

Распахнув дверь лавки, я шагнул внутрь и, как только глаза привыкли к яркому освещению, усмехнулся: вместо одного скупщика меня дожидалось сразу четыре человека. По такому случаю даже решетки убрали. Единственное пока непонятно: три здоровенных лба — это охрана или бандиты.

— Чего-то многовато вас, — усмехнулся я, опуская рюкзак на пол. Если что, торгаша в расчет можно не брать, а вот с остальными ухо востро держать надо — у одного в чехле на поясе жезл «Свинцовых ос», у второго «Дырокол» с запястья на ремешке свисает. Третий — седой здоровяк не первой молодости с жестким лицом бывалого головореза — и вовсе направил в потолок непонятную конструкцию — нечто напоминающее старинный пистолет с приделанным рожком от автомата Калашникова.

— Цена вопроса немалая, мало ли чего, — облизнул губы торговец. — Это мои компаньоны.

— У нас синдицированная сделка, — подтвердил не спускавший с меня глаз седой.

— Ну знаете ли, это явно говорит о недоверии, — припомнил я кстати пришедшуюся фразу из недавно просмотренного фильма и на всякий случай опустил руку к карману фуфайки, который отвешивался под тяжестью «Гюрзы».

— Думаю, в свете последних событий нам придется с этим согласиться, — с грустью посмотрел в окно на повернутый в сторону лавки ствол ДШК седой.

— А? — не понял его теребивший рукав свитера торговец.

— Я говорю, пересмотр условий ранее достигнутых договоренностей может привести к неприемлемым для обеих сторон последствиям, — выразительно посмотрел на него и положил на откидной столик свой странный ствол явно игравший в этой партии роль первой скрипки пожилой головорез. Впрочем, убрать-то волыну он убрал, но тут же засунул большие пальцы за широкий кожаный ремень, с которого свисали ножны с длинным тесаком.

Мигом осунувшийся хозяин перевел испуганный взгляд на меня. Я усмехнулся и расстегнул рюкзак:

— Это точно. Деньги достали?

— А где товар? — быстро оглянувшись на седого, спросил торговец.

— Усе здесь. — Я начал вытаскивать из рюкзака солнцезащитные очки и передавать их парню с «Дыроколом». — Раз, два, три…

— Итого двадцать девять, — подтвердил достоверность моих подсчетов проверивший очки скупщик.

— Считаем дальше. — Теперь пришла очередь солевых грелок.

И вот тут случилась небольшая заминка — в одной из них засела автоматная пуля. Не иначе от стены срикошетила, когда Брыльский нам кровавую баню устроил.

— Брак, — вынес свой вердикт седой.

— Хрен с ним, — махнул рукой я. — Зачтем в счет скидки.

— Какой скидки? — всполошился торговец.

— А за срочность которая, — объяснил я. — Будем считать, что срочность несколько спала. Лады?

— Непринципиально, — пробурчал седой и подтолкнул в бок скупщика. — Рассчитайся.

Тот отпер привинченный к полу сейф и вытащил из него весьма объемный мешок. Тут уж пришла моя очередь пересчитывать монеты, переводить золотые червонцы и серебряные «соболи» в царские рубли и подсчитывать в уме, на сколько меня пытаются нагреть. Получалось, как недавно заявил седой: «непринципиально». То на то и выходит.

— Счастливо! — сунув холщовый мешочек с монетами в рюкзак, я застегнул молнию замка и толкнул дверь. — Приятно было вести с вами дела.

— Аналогично, — кивнул седой.

Я на прощанье махнул рукой, тихонько прикрыл за собой дверь и, не спуская взгляда с окна лавки, начал медленно пятиться к газели.

— Как, удачно? — принял у меня из рук рюкзак Шурик.

— Ага, поехали отсюда, пока все так считают. — Я забрался в машину, и дождавшийся подбежавших пограничников водитель с места рванул вперед.

Черт, чуть не вывалился!

Отъехав от лавки на приличное расстояние, водила остановил «газель» и я с немалым облегчением спрыгнул на дорогу. Удивленные нашим появлением запоздалые покупатели, несмотря на темноту еще бродившие меж торговых рядов, благоразумно поспешили убраться восвояси, так что, когда ко мне присоединился Шурик Ермолов, поблизости уже никого не наблюдалось. Вот так посмотришь по сторонам — идиллия: хлипкие строения магазинчиков и продуктовых киосков заносил размеренно падавший с неба снег, светились тусклые шары фонарей, а бившие со сторожевых башен Форта лучи прожекторов едва-едва разгоняли плотный полог крутившейся меж домов вьюги.

И кругом снег: снег падает с неба, снег лежит на земле, снег скоро укроет этот мир и навсегда погребет его под собой…

— Меня не ждите, я сам доберусь, — отпустил «газель» подошедший ко мне Ермолов. — Ну а теперь рассказывай.

— Да чего там рассказывать-то? — тяжело вздохнул я. — Мне на Север край надо смотаться. Ты как — не передумал еще?

— Когда?

— Чем раньше, тем лучше. — Я передернул плечами, сбрасывая нападавший снег. — Только учти, припасы с тебя.

— Набор обычный? — уточнил Шурик.

— Пожалуй… — задумался я. — Сможешь телепорт, на окрестности Форта настроенный, раздобыть? А то мало ли чего.

— Ты знаешь, сколько он стоит? — Ермолов явно едва удержался, чтобы не покрутить пальцем у виска.

— Сколько?

— Рублей двадцать серебром!

— Бери, своя шкура дороже. Еще аптечку походную раздобудь. Да! Ты про экомаг не забыл?

— Держи, — протянул две серых горошины Шурик и от удивления вытаращил глаза, когда я начал их методично разжевывать.

— Чего вылупился? Не видишь, хреново мне? — Сглотнув пронзительно горькую слюну, мне едва удалось удержать в себе подкативший к горлу комок.

— Ну ты силен! — только и развел руками Шутник. — Я эту гадость даже с запивоном еле переношу.

— Уж поверь — это не самое гадкое, что мне доводилось пробовать. — Я кинул лыжи и рюкзак в довольно хрустнувший снег. — Ладно, давай ближе к делу: предложения есть?

— Ты мне вот что скажи, — Ермолов вышел из круга света, падавшего от закрепленного на стене одного из вагончиков фонаря, — башляет кто?

— Я. Так что будешь затариваться — совесть поимей. У меня тоже финансовые возможности небезграничны.

— Блин, ничего уже в этой жизни не понимаю, — выдохнул облако пара Шурик. — Ладно, слушай сюда: сегодня в ночь в рейс на Лудино уходит грузовик. Если успеваем на него, заночуем в Ледяной избушке, а с утреца через Границу двинем.

— А смысл машину ночью гнать? — удивился я.

— Там сводный отряд будет: наши с патрульными. Воевода распорядился, — не очень понятно объяснил Ермолов. — Дорогу проверить, парней на кордоне у Лудина сменить.

— Не выбили горожан еще, что ли?

— Не, они там крепко окопались.

— Ночью-то зачем? До утра не терпит?

— А какой понт днем дорогу объезжать? Ясен пень, все спокойно будет. А тут внезапная проверка, все дела.

Подумав, я пришел к выводу, что предложение Шурика избавляет нас от многих совершенно излишних хлопот.

— Припасами затариться успеешь?

— Чего там тариться? — фыркнул Ермолов. — Было бы делов. На складе у кладовщика все и выцыганю. У нас же опт — еще и скидку неплохую поимею. Оружие тебе брать? С этим сложнее, но тоже решаемо.

— Да пока обойдусь вроде, — отказался я. — Ты вот что: защитный амулет раздобудь. И возьми какой получше, цена значения не имеет.

— Ну не знаю, даже не знаю, — засомневался Шурик. — Нет, что-нибудь обязательно притащу, но с чародейским барахлом у нас сложнее. Не факт, что лучше, чем здесь купить можно, раздобуду.

— Тащи что есть — все равно по лавкам бегать уже поздно, — оглянулся я на опустевшие ряды. Как-то мне без амулета, пули отводящего, тоскливо на север отправляться. Пуля, как известно, дура…

— Аванс гони, — дернул меня за рукав Шурик. — Деньги на бочку.

— Сколько?

— Двадцатку на телепорт минимум, рублей десять на мелочовку, плюс моя десятка. Хотя со мной можешь и по факту рассчитаться, не горит…

— Держи. — Я начал отсчитывать монеты. Еще полчаса назад казавшаяся гигантской сумма таяла просто на глазах. — А на припасы десять рублей серебром не многовато будет?

— С нормальным амулетом — в самый раз. — Ермолов рассовал монеты по карманам, впав в легкий ступор от столь наглядного подтверждения моей состоятельности. — Ты где столько бабла надыбал, Скользкий?

— Да какая тебе, Шурик, разница? Надыбал и надыбал.

— Ладно, хрен с тобой, толстосум, побежал я, — закрутил головой по сторонам Ермолов. — Ты меня где ждать будешь?

— Видеосалон в строительном вагончике знаешь?

— Ну?

— Там буду, — просунув руки в ремни рюкзака, я подхватил лыжи и отправился греться в приглянувшееся мне заведение. И пусть там перекусить не получится, зато хоть до ночи сиди — ни одна собака не почешется узнать, кто ты такой и почему домой не идешь. И что немаловажно — работают они допоздна. По-любому сейчас еще не закрылись.

Так оно и оказалось. Небрежно кивнув не успевшему смениться билетеру, я завалился в вагончик и прошел на свое старое место.

— Последний сеанс, — предупредил узнавший меня парень.

— Понятно. — Я поставил ноги на брошенный на пол рюкзак и, прислонившись спиной к стене, моментально задремал, а проснулся уже из-за наступившей тишины — как оказалось, фильм закончился и телевизор выключили.

Широко зевнув, собрал пожитки и вышел на улицу. Свежо. Надеюсь, Шурик не заставит себя долго ждать — в видеосалоне тоже было не так чтобы очень натоплено. Не отогрелся ни фига. Еще не хватало с простудой слечь…

Шум мощного автомобильного двигателя я услышал еще до того, как старенький армейский «Урал» свернул с дороги и съехал на обочину к торговому пятачку. Выключивший фары водитель глушить мотор не стал, значит, это та самая машина, про которую толковал Шурик. Ага, вон и он сам выглядывает из-под разрисованного колдовскими письменами тента.

— Залазь! — протянул мне руку Ермолов и без малейшей натуги втянул к себе.

— Всем привет! — поздоровался я с парнями, сидевшими в кузове на тянувшихся вдоль бортов лавках, но далеко проходить не стал.

Народ на мое приветствие среагировал вяло: кто-то в ответ махнул рукой, кто-то что-то невнятно пробурчал себе под нос. Не до меня людям, короче говоря. Не до меня... Оно и к лучшему, на самом деле.

— Долго ехать? — усевшись рядом с Шуриком, спросил я и оглядел готовых к длительному путешествию пограничников.

Всего народу оказалось человек двадцать, причем если дюжина парней в форменных полушубках — пограничники, то оставшиеся одеты навроде меня: не важно, что вразнобой, лишь бы потеплее. Сразу видно — из Патруля. Там практичность всегда на первом месте стояла. Да и оружие у них куда более многофункциональное. Большинство патрульных разномастные охотничьи ружья под рукой держат, а погранцы в основе своей на автоматах Калашникова выбор остановили. Да и холодного оружия — всяких топориков, сабель и мачете — у них гораздо меньше. Что ж, каждому — свое.

— К утру будем. А то и раньше. — Шурик протянул спичечный коробок, в котором, судя по звуку, перекатывалась одинокая горошина. — Это телепорт, убери куда-нибудь.

— Ага, давай, — забрал коробок я. — С амулетом что?

— Держи. — Порывшись в кармане, Ермолов вложил мне в ладонь хрустальный орех «Щита веры». — Приличней ничего не было.

— Да ладно, чего там, — расстегнув фуфайку, я вытащил из-под ворота свитера цепочку и повесил амулет рядом с крестиком. Не самый плохой вариант — по крайней мере, укрытие найти всегда успею. Если, само собой, не приложат из чего-нибудь серьезного. — Все достать успел?

— Ну так! — похлопал по туго набитому рюкзаку Ермолов. — Только давай потом разберем — неохота сейчас возиться. Да и палиться лишний раз…

— Потом так потом, — согласился я и уточнил, глядя на висевшую на поясе Шурика кобуру с пистолетом Макарова: — У тебя как с серебряными пулями? В наличии имеются?

— Четыре патрона. Дефицит, блин. А тут слухи еще ходят: серебро вроде как подорожает. Тогда вообще засада! — Машину тряхнуло и, ухватившись за лавку, Ермолов кинул мне открытый патронташ с вставленными в ячейки патронами двенадцатого калибра. — Держи.

— Это еще что такое?

— Малый универсальный боезапас, — усмехнулся Шурик. — Первые четыре патрона — «восьмерки» с посеребренной дробью, следующие четыре зажигательные. На всякий случай.

— Ага, случай бывает всякий. Только эти посеребренные «восьмерки» как мертвому припарки. Надо будет рубль серебряный покромсать. — Я положил патронташ на скамью и до упора затянул ремень, застегивающий брезентовое окошко амбразуры. А то чуть сквозняком не сдуло. — Как дела вообще?

— В смысле? — Шурик принял от соседа слева пятилитровую пластиковую канистру и, сделав длинный глоток, протянул мне. — Хлебни бодреня. Не пробовал, поди, еще.

— Ну чего в Форте нового? — отпив отдававшего яблочной кислинкой напитка, я вытер рот рукавом фуфайки и вернул пятилитровку обратно. — Неплохо. Вроде даже башка болеть перестала.

— Мировая вещь! — согласился со мной Шурик. — И сна ни в одном глазу.

— Раньше предупредить не мог? Вообще-то думал в дороге выспаться. — Я достал плитку шоколада. — Будешь?

— А давай, — не стал отказываться Ермолов. — А в Форте ничего нового. Патруль и Гарнизон теперь под Дружиной, из нашего отряда почти все разбежались. Крест сейчас вообще командир роты дальней разведки.

— Ты говорил, — кивнул я.

— Да? Не помню, — пожал плечами Шурик. — Хобот к нему ушел, Кот на вольные хлеба подался. Ян Ревень и Стас Тополев, как и я, в пограничники записались. Хирург окончательно в клинике осел, но наших не забывает: недавно Друид к снежным червям провалился, так если бы не Хирург, ногу по колено отнимать бы пришлось. Что еще? Башарова в рейде подстрелили. Лымарь в первую роту перешел, да на Северной промзоне и сгинул. Димку Прокопьева волколаки задрали. Так вот и живем.

— Ясненько. Братство еще в Туманный не переехало?

— Куда там! С Климом последний раз разговаривал — вроде на следующее лето планируют.

— Мозговерты так и продают на каждом углу?

— Не, Дружина какую-то хитрую машинку придумала — наркоту эту за два километра, говорят, чует. Еще тем летом всех торговцев повывели.

— Здорово! — обрадовался я и с удивлением увидел, как один из пограничников достал гитару. Не, они точно не один бодрень употребляли. Эк их вставило!

 

Я стою у окна, жаль не с той стороны,

Тут у нас холода, там уют и забота,

Я стою у окна и все кажется мне, будто бы никогда,

Будто бы никогда не найти ключ от дома…

 

— Слышь че, — толкнул меня в бок оживившийся Ермолов. — Дениска Селин скоро папой станет.

— Да ну, на фиг! — не поверил я.

— Вот тебе и на фиг!

— Остепенился, поди?

— Какой! — заржал Шурик. — Горбатого только могила исправит.

— Это точно, — согласился с ним я, пытаясь поудобней устроиться на жесткой лавке. Блин, и чего так мотает-то? Все, что можно, уже отбил, а мы еще и трети пути не проехали.

— До трассы Город — Лудино доедем, дорога лучше станет, — заметив мои мучения, усмехнулся Ермолов.

— Это радует. — Дожевав свои полплитки шоколада, я вытянул ноги и, машинально перебирая бренчавшие в правом кармане монеты, попытался уснуть.

Вот именно что попытался — так сразу хрен уснешь.

Мотор урчит, пацаны над анекдотами ржут, еще и певец во всю силу легких надрывается. Ладно бы он петь умел, так ему по ушам целое стадо медведей в детстве пробежалось. Фальшивит — сил нет. Ну и репертуар, само собой, вполне моменту соответствует:

 

Не кладите меня в проме-о-орзшую землю,

Подождите весны, закопа-а-а-ете в грязь,

А пока — я прошу,

Вы оставьте мое бездыха-а-анное тело в придорожном снегу,

И на до-о-олгую память пальните в небо пять раз...

 

Тем не менее, уснул я почти мгновенно. Вот тебе и бодрень…

 

<- Предыдущая глава / Следующая глава ->


Купить бумажное издание: Лабиринт, Озон
Купить электронный текст на Литрес

Купить и скачать электронный текст на сайте автора в форматах fb2, mobi, epub, rtf, txt

 

Павел Корнев. ПадшийПадший

 


Купить: Лабиринт


Текст у Автора напрямую


Текст на Литрес


Купить: Озон

 

Павел Корнев. ПадшийСпящий

 


Купить: Лабиринт


Текст у Автора напрямую


Текст на Литрес


Купить: Озон